– Уверена, что кондитерская – это второе место, в которое ты поехал. Так что, милый, со всем городом это ты перегнул.
Таранов шагает ко мне, и мне приходится вжаться в дверь, но я вздергиваю подбородок, чтобы смело встретить его прожигающий взгляд.
– Мы же вчера договорились.
От его низкого голоса с придыханием у меня ножки становятся ватными и мозги утекают. Но мне удается собрать себя в кучу.
– Наиль, у меня тоже есть работа, которая может потребовать моего присутствия, как сейчас, – терпеливо ему объясняю.
Просто потому что не хочу тратить ресурсы на скандалы. Слишком много у нас с ним их…
– А телефон тебе на кой хрен?
Морщусь и развожу руками.
– У меня руки в муке, – загибаю палец, – я работаю с продуктами, – второй палец, – и мне не в кайф отвлекаться на болтовню, чтобы получить ушат очередных обвинений в свой адрес.
Наиль переводит взгляд на мой подбородок и хмыкает. Вопросительно выгибаю бровь. Как-то подозрительно у него меняется настроение в моем присутствии.
Бывший поднимает руку и обхватывает меня за подбородок, пытаюсь освободиться, потому что стоит мне ощутить его пальцы на своей коже, как перед глазами встает прошлое.
– Да не дрыгайся ты, Мариш. Я тебе разве когда-то физически плохо делал?
Медленно качаю головой. Тут он прав, он ни разу на меня даже не крикнул до развода. Не то что руку поднять…
Он прекрасно знал, что у меня в детстве были на фоне домашнего насилия не очень хорошие воспоминания, и не хотел мне навредить.
– У тебя, – проводит большим пальцем по подбородку, – та самая мука.
Переходит на шепот. Пока я стискиваю зубы, чтобы не прикрыть глаза от его прикосновения.
Он резко отступает, оставляя меня растерянно стоящей у двери. Хлопаю несколько раз глазами и удивлённо смотрю на него. Он отходит ещё и ерошит волосы, еле заметно трясет головой, словно пытается избавиться от каких-то мыслей.
– Дети где? – обращает на меня свой жесткий взгляд.
– У мамы. Она часто меня выручает с ними, но надо что-то решать, пока не знаю что.
Наиль прищуривается.
– Что, например? Сбагрить их няне?
Пожимаю плечами.
– Наиль, когда родители работают, то няня – очень хороший выход. Я не для мамы их рожала.
Он фыркает. Черты лица заостряются и снова этот его новый взгляд… хищника.
– Ну да, ты их рожала даже не для их родного отца.
Откидываю голову и врезаюсь затылком в поверхность двери. Зажмуриваюсь, но боли не ощущаю. Физической. В груди же снова поднимается водоворот.
