Делаю несколько шагов, но не успеваю взяться за ручку двери, как меня за шею дергают и впечатывают в стену. А я успеваю только пискнуть, и мне закрывают рот.
– Ну, привет, женушка.
Дергаюсь из его рук, но он всем телом вжимает меня в стену, отчего у меня глаза распахиваются так, что грозятся выпасть из глазниц.
– Я убираю руку, и ты не орешь. Иначе что подумает твой Сашечка, когда увидит нас вместе?
Прищуриваюсь и киваю. Мне тоже не хочется, чтобы нас видели вместе. Наиль толкает меня в темный угол.
– Слушай, – шиплю, постоянно косясь на проход в общий зал, – может, ты прекратишь так пялиться на наш стол?
Таранов выгибает бровь, и из него вылетает грубый смешок, который царапает слух.
– Думаешь, мне делать больше нехрен, только на тебя пялиться?
Его глаза огнем горят. Хищным. И сам он превратился, за время пока мы не виделись, в настоящего зверя. От него фонит этой мощью и первобытной силой.
– И вообще, – он слегка стискивает мои скулы и фиксирует голову, – нехрен было переть сюда своего хахаля.
– Меня пригласили.
И я думаю, было бы некультурно диктовать, куда меня везти. А ты просто оставь меня в покое.
Он наклоняется, чуть ли не касаясь губ, и вдыхает полной грудью. Вжимается в мой живот бедрами, и я ощущаю его желание. Отчего все тело моментально превращается в мармеладку… растопленную.
– Боже, Наиль, – толкаюсь в него, чтобы отодвинуть.
Но добиваюсь противоположного эффекта. Кажется, Наиль заводится ещё сильнее.
– Таранова, ты играешь с огнем. Я же не забыл, как с тобой было. Да и тебе могу напомнить, как нам было крышесносно в постели.
Это обращение отрезвляет. Окунает в ледяную прорубь.
– Я давно уже не ношу эту фамилию, Наиль. Мы никто друг другу.
Он ведет носом по моей щеке.
– Наверное, поэтому ты сейчас вся дрожишь.
Дергаюсь. Хочу подальше от него оказаться. Но он словно вторая стена. Не сдвинуть.
– Мы чужие люди. И напоминай об этом своим девкам, а меня не трогай. Ты ненормальный.
– Наслаждайся, милая, ты меня сделала таким, – цедит мне в ухо, царапая кожу щетиной.
– Отпусти, – тело слабеет.
Да, мне тоже было больно и тяжело рвать с ним.
– Вот уж не надейся. К нему? – мотает головой в сторону выхода. – Только через мой труп. Я тебе жизни не дам.
На глаза накатываются слезы.
– Что тебе надо от меня?
Серые глаза двумя льдинками впиваются в кожу.
– Я пока ещё не решил до конца. Думаю…
Чувствую ногой, как вибрирует его телефон, и он отвлекается, давая мне перевести дыхание. Достает телефон и с кем-то тихо беседует.
