Фары цепляют какую-то левую машину, а потом я вижу то, от чего в моих венах стынет кровь.
Мою Маришку пытается запихнуть в эту машину какой-то долбан.
– Помогите, – моя жена отпихивает злоумышленника, пока я сижу тут и туплю, – Вера!
Мою жену бьют по лицу со всего размаха, и она падает на асфальт, обхватив руками лицо. Из меня вырывается рык. Толкаю свою дверь, чуть ли не выдирая её, и несусь к этому самоубийце.
Пальцы сжимаются на ткани его кофты. Но эта скотина успевает достать до моей жены ногой. Всхлип Марины впивается в сердце и добивает меня.
Встряхиваю этого мужика и припечатываю рожей о капот.
– Вера!
Я не могу помочь Марине. У меня рук не хватит держать этого мудака и поднимать мою жену. А я слышу, как она старается не всхлипывать.
– Сейчас, Мариш. Потерпи, милая.
Голос дрожит…"
"На крыльцо запасного выхода выбегает помощница Марины.
– Вера, Марине помоги и ментов вызови.
Этот гад оказывается сильнее, чем показался на первый взгляд, и начинает вертеться в моих руках как уж на сковороде. Приходится пару раз дать ему по почкам, чтобы он слегка пыл поумерил.
– Кто такой, мать твою? – ору ему на ухо.
Меня колотит оттого, что я увидел, как Марину бьют, пока я соображал… Эта картина теперь будет преследовать меня в страшных снах.
Вера поднимает Марину и что-то спрашивает у неё, но у меня от бешенства в ушах плотный слой ваты. Которая не пропускает и половины слов.
Ещё один тычок мужика.
– Повторяю вопрос, кто такой?
– Я… я… – начинает он блеять как испуганная овца, – я… меня попросили привезти девушку.
– Куда привезти? Кто попросил?
Его капюшон меня жутко бесит, и я сдергиваю его с головы.
– Наиль… Подожди, Вер...
Марина, слегка пошатываясь, идет в мою сторону.
– Мариш, иди внутрь, меня там подождите и ментов с врачами вызовите.
Я вижу, что жене сложно даже стоять на ногах, а она пытается ещё что-то сделать.
– Это же тот парень, который в квартиру нашу проник. Мне же его показывали.
– Точно? – хмурюсь.
Она уверенно кивает. И я присматриваюсь.
Точно, мать его! Это тот слизняк, что распотрошил квартиру Марины.
– Веревку тащи, а то я его пришибу до приезда ментов, чувствую. Хотя, погоди…
Марина замирает. Облизывает губу. На ней капельки крови. Прикусываю свою, чтобы не выматериться.
Ну что я за защитник такой, мать его?
– Веревку пока только.
Она кивает. Просит Веру, а сама садится обессиленно на лавочку возле входа. Обхватывает живот и морщится, а у меня сердце перестает биться от такого её вида. Беспомощного и хрупкого.
