Я сама домой доберусь.
– Нет! Я тебя доставлю! Я за тебя в ответе! – тут же ерепенится Алексей и из недобитого козлика превращается в мужчину.
Ну, или в жалкую копию мужчины.
Дежурный врач, к счастью, не вмешивается. Быстро сосредоточено пишет что–то на листе, затем снова меряет мне давление и в итоге кивает чему–то своему.
– Мои рекомендации, – протягивает лист, – помните, все в ваших руках.
Что именно? Нормальное питание и жизнь без таких, как Леша?
Хм, а в этом что–то есть.
Вдвоем с Власовым возвращаемся к его машине, он обходится без того, чтобы хватать меня за руки, и на том спасибо.
Адреналин сходит на нет, меня снова затапливает апатия пополам с обидой. Ничего, осталось совсем немного потерпеть, и я останусь одна.
Во всех смыслах.
– Ничего не хочешь мне сказать? – произносит Алексей спустя пять минут молчаливой езды.
– Сделай вид, что ты водитель такси и заткнись, – прошу, отворачиваясь к окну.
Я понятия не имею, что я должна ему сказать, по идее оправдывается изменившая сторона, а не пострадавшая.
Власов не следует этому правило, но, что странно, замолкает и дальше едет молча. Я не обольщаюсь, не принимаю его согласие со мной за заботу. Ему элементарно выгодно заткнуться. Он трус, как и большинство мужчин, когда дело доходит до выяснения отношений. Да и о чем нам говорить? И без того, все ясно.
Сейчас он довезет меня до квартиры, возможно, даже проводит, чтобы наверняка успокоить свою совесть. А потом исчезнет, как будто его никогда и не было.
Ах да, еще нужно забрать свои вещи, они у меня скопились за год.
И что очень противно – квартиру оплатил мне он. Еще несколько месяцев я вроде как живу у него, а не у себя.
Ой, к черту эти уничижительные рассуждения жертвы! Хоть какая–то польза от убитого года на этого козла. Нечего мучиться совестью. Да меня, может, сейчас и вовсе попросят освободить жилплощадь! И все равно, что искала квартиру я, оплата была не от меня.
Ах да, еще Власову нужно будет убедиться, что я не вернусь в его двор, чтобы раскрыть глаза на правду той блондинке, его жене.
Еще один повод пасти меня подольше.
Но тут сложнее. Придется Алексею жить в постоянном страхе, кто знает, что мне придет в голову через неделю.
Наконец–то мы подъезжаем к высотке, где расположено мое съемное жилье, но не спешим выходить. Я–то с радостью, но дверь заблокирована.
– Открывать будешь? – спрашиваю, теряя терпение.
– Буду. Но ты так и не сказала, ты беременна? – спрашивает Власов, проникновенно смотря на меня.
