Окна находились слишком высоко. Даже если бы я решилась в своем состоянии на такие выходки, то в итоге не сосчитала бы костей. Какая от этого помощь малышам?
…А ведь я не успела даже дать имена…, — пронеслось в голове."
"От этих мыслей захотелось завыть. Отчанно, по-звериному, сжавшись в комочек на кровати. Ведь я даже никогда не узнаю, как их назвали. Как с ними обращаются там, в приюте. Никогда не сумею помочь или утешить. Пока их будут растить чужие люди. Не то я не знала, какими были приюты при монастырях в это время! Холод, голод, болезни, жестокое воспитание с наказаниями за мельчайшую провинность.
— Опять не поели! — недовольно проворчала пожилая служанка, глядя на нетронутый поднос. — Вот как я об этом доложу Его Величеству? Влетит еще! Не Вам, так мне, что королева голодает!
— Ему все равно, — потухше произнесла я, чтобы ее успокоить. — Он и не заходил с тех пор, как отобрал детей.
— Понятно, почему так убиваетесь, — вздохнула служанка, смягчаясь. — Вот, возьмите! Не знаю, молились ли богам в тех краях, откуда Вас привез наш король.
Да все-таки помолитесь за свою душу! Может, простят боги Ваш грех и помогут, смягчат сердце мужа… И поежьте все-таки. Скоро у Вас сложная дорога. А там, на острове Бедствий, еще неизвестно, как с едой сложится.
Она поставила возле кровати новый поднос, на котором исходила паром тарелка рагу. Аккуратно нарезанные кусочки мяса и овощей были покрыты томатной подливкой с разнообразными травами — в другой момент я сразу клюнула бы на аромат и набросилась на еду.
Но сейчас мне все было безразлично. И уж тем более маленький деревянный амулет, который служанка вложила в мою ладонь. На плоском круге были выжжены силуэты богов, а над ними и местный священный знак. Существовали они на самом деле или нет, я не знала. Но в эту минуту сощурилась, почти зло глядя на темные фигурки.
…Вы же сами забросили меня в этот мир! Не дали умереть! — мысленно прорычала я. — Так что ж вы молчите, великие боги? Ради чего было переносить меня в этот мир, если я не могу спасти, защитить ни в чем не повинных детей?.
.
— Не убивайтесь, вдруг Ваш муж еще одумается! Детки-то еще во дворце, значит, он еще сомневается.
Я вздрогнула от голоса служанки. Пальцы сжались так, что амулет до боли вдавился в ладонь. Я подняла взгляд, от которого та отшатнулась. Слишком безумно он блеснул в первую секунду.
— Знаешь, — я задумчиво облизнулась, пытаясь не выглядеть слишком хищной, — у меня проснулся аппетит. От таких новостей.
