Нельзя же, чтобы Кристиан вспылил, ушел и передумал рассказывать Вейлу правду! К счастью, обиды на мои слова не последовало. Только невозмутимое пожатие плеч.
— Я знаю женщин, которые прощали измены и побои. Простить можно многое. Посмотрим, как ты поступишь, когда Вейл назовет тебя изменницей, подпишет бумаги о разводе и пригрозит тебе, что если будешь упрямиться, то отправишься на остров Бедствия. Он умеет быть упрямым. И безжалостным тоже. Посмотрим, что ты скажешь тогда.
— Я вернусь сюда. Буду подавать устриц и готовить печенье в виде рыбок, — улыбнулась я, стараясь изобразить, что щурюсь от ветра, а не от подступивших слез.
— Но я хочу, чтобы все знали правду. Мои дети, мой муж… я сама. Я хочу услышать, как он скажет мне в лицо, что не простит меня, даже если я ни в чем не виновата.
— Ты все еще любишь его. Жаль, что мой брат не будет смотреть на это, когда разобьет тебе сердце, — грустно улыбнулся Кристиан, будто и правда жалея меня в эту минуту. — Я не буду докучать тебе. Я немного заработал, так что на комнату в таверне хватит.
А завтра вечером, на закате, я приду за вами. И мы поедем во дворец. Если Вейл вызовет меня на поединок, что ж… Я готов рискнуть. Бояться брата я больше не собираюсь.
Над морем еще тлела последняя полоска заката. В подступающем вечере она показалась мне кровавым росчерком. По спине побежали мурашки. Может, я и бессердечная гадина, но меня не пугала мысль о том, что Вейл может вызвать Кристиана на поединок за его подлость. Зато сейчас привела в ужас другая. Что, если Вейл не выйдет из этого поединка победителем?
В эту минуту, глядя одновременно и в пустоту, и на догорающий алый закат, чувствуя на лице прохладный, пахнущий солью ветер с моря, я вдруг осознала со всей ясностью, твердо, как никогда: «Я все еще люблю Вейла».
Глава 21
Кристиан медленно брел по засыпающему городу. Где-то мяукнул кот, где-то мать требовательно позвала домой детишек… Кристиан нахохлился, засовывая руки в карманы брюк, напоминая озябшую птицу. У него из головы не выходили Микаэла и дети.
Его, его дети! Рядом с ней он вел себя уверенно, но внутри его точили сомнения. А что, если… что, если ее Вейл простит, а его, своего брата, — нет? И дело было даже не в поединке! Хотя, сказать по правде, сколько бы раз Кристиану ни бросали перчатку, он никогда не хотел биться! Считал это крайней и ненужной мерой. И за свою жизнь боялся, и чужую отнимать не хотел, ему это было противно. К счастью, Вейл всегда вытаскивал Кристиана из подобных передряг.
