Дед шел на негнущихся ногах. Вспотел. Соленые едкие капли заливали глаза. Солнце казалось размытой жирной кляксой.
Ленка открыла багажник. Внутри лежал незнакомый мужчина, мертвый, окровавленный, с выпученными глазами, смотрящими в никуда. Был он одет в спортивные шорты и футболку, на ногах кроссовки. Особенно ярко почему-то выделялись загорелые волосатые лодыжки. На груди спутались провода от наушников.
– Я его ударила, – сказала Ленка. – И когда он упал, я еще несколько раз, по виску, вот здесь, пока не хрустнуло.
Не удержалась.
Дед молчал, разглядывая сначала труп, а потом Ленку. Она неосознанно, инстинктивно растирала затылок в том месте, где в череп была вставлена пластина.
Закружилась голова.
– Это же… – он хотел объяснить, что в багажнике не Пашка, а кто-то другой, незнакомый. Что-то всколыхнулось в животе, обожгло горячим. Обернулся, почувствовав, будто зовет его кто-то. Двор был пуст. Ветер гнал по траве первые опавшие листья. Из-за дома, из самых глубин сада донесся едва слышный звук, похожий на неразборчивый шепот.
– Есть хочет, – сказала Ленка не своим голосом.
– Что?
– Есть, говорю, хочется. С утра крошки во рту не было. С ума сойду скоро…
Ленка продолжала остервенело расчесывать затылок. Сигарета выпала из губ и тлела под ногами.
– Ты встречалась с ним? – спросил дед. – Жила?
– Конечно. Забыли совсем? Не могла же я так надолго уехать от вас, – Ленка сдавленно хихикнула, будто что-то держало ее за горло.
Человек в багажнике был похож на Пашку – почти такого же телосложения, такой же овал лица, те же темные волосы…
Дед похлопал его по карманам, вытащил бумажник, обнаружил водительские права на имя Ярослава Перепелкина, восемьдесят девятого года рождения.
Машина, на которой приехала Ленка, была оформлена на него.
– Отдай его мне, – сказала Ленка из-за плеча тем самым голосом.
У деда по коже пробежали мурашки.
– Зачем? – спросил он.
– Много будешь знать – совсем старым станешь, – ответила Ленка, потом вздохнула с присвистом и добавила уже своим голосом: – Странно, что у него фотография какой-то другой девушки в бумажнике.
Сестра, наверное.
– Иди в сарай, – велел дед хмуро. – Брезент возьми. Тащи сюда. Решим вопрос.
Ленка нацепила очки на нос и исчезла за домом.
– Есть хочет… – пробормотал дед, разглядывая фото. – Ну, конечно…
В этот раз все закончилось быстро. Дед смотрел в темноту колодца, ожидая звука падения тела, но снова ничего не услышал.
