И по поведению собаки можно было решить, что кто-то притаился там, вне зоны видимости, ждет удобного момента, чтобы…
– Лаки!
Катя дернулась, а вот пес и ухом не повел. Он дождался, пока лифтовые двери сомкнутся, потом нехотя развернулся и побрел к хозяину, успев обменяться с Катей взглядами. Умные янтарные глазки в одно мгновение внушили ей какое-то потустороннее спокойствие. Лаки будто подал сигнал, мол, все в порядке, я проверил. Обращайся.
– Вы уж простите, если напугали.
– Да ничего.
– На самом деле Лаки хороший.
– Сосед присел рядом с псом и потрепал того за холку. – Вредный, но хороший. Просто привыкнуть надо.
– То есть за бочок не ухватит? – спросила Катя, чувствуя, как потихоньку уходит страх. Как дикий лесной зверь превращается в мудрого Акелу из любимого мультика.
– Не должен. Хотя спать на краю я не рискую. Меня, кстати, Андрей зовут.
– Катя.
– Предлагаю сразу на «ты», чего официальщину разводить.
– Я только за.
Андрей был лет на десять старше Кати. Такой классический, чуть помятый русский мужик с большими кулачищами и добрым лицом.
– Ну и отлично. Наконец-то приятное знакомство, да, Лаки? А то ходят тут всякие.
– А Лаки, стало быть, Счастливчик?
– Не совсем. Это сокращение от Волколака.
Катя выгнула брови, и Андрей хохотнул.
– Мне его друзья привезли, они же и называли. Такое вот у них чувство юмора, что поделать.
Под внимательным взором Лаки они перебросились парой фраз, посмеялись над какой-то ерундой и распрощались. Обычный разговор двух малознакомых людей.
Но по дороге на свой этаж Катя смотрела в зеркало лифта и улыбалась.
Когда она закрывала за собой входную дверь, в дальнем углу лестничной площадки загудело, прыснуло светом. Грузовой лифт. Катя заперлась на оба замка и прильнула к глазку. Здесь, на двенадцатом этаже, сдавалась только ее квартира. Другие стояли пустыми.
Чертов лифт сломался в первых числах ноября – теперь он был как бы сам по себе, произвольно поднимался и опускался, открывал двери в ожидании случайных пассажиров, а потом продолжал свое странное путешествие.
Иногда в шахте грохотало так, будто там не новенький лифт, а доисторическая махина. От этого шума Катя постоянно просыпалась, ей казалось, что на этаж кто-то приехал, топает по коридору, скребется в дверь. Почему-то именно скребется… Лифт откровенно раздражал и не давал выспаться, но ремонтировать его, похоже, никто и не думал.
– Чтоб тебя совсем отключили, – сказала Катя, когда из кабины так никто и не вышел.
