Это просто дети. Они никому не желают зла.
– Мультик. Я понял, – сказал Олег. – Всего хорошего.
– До свидания, – вежливо попрощались Бровкины.
– Зря вы не верите, – крикнула девочка в спину. Олег вздрогнул, но не обернулся.
За окном давно стемнело, но что значило «ночью»? Ночь – это когда? Он бросил взгляд на телефон: двенадцатый час. По опыту он знал, что ночь у детей может начинаться когда угодно, у Мишки она начиналась как-то внезапно, с ранней осенней темнотой, или, наоборот, могла не приходить почти до утра, если в планах значились мультики, а в руках оказывался планшет.
Но Бровкины были старше Мишки, уже ходили в школу, значит, день от ночи отличали.
Олег обдумывал слова близнецов. Сначала они казались ему чушью, не стоящей внимания. Но дети могли назвать Хозяином кого угодно. Что, если Хозяин – реальный человек, подонок, мразь? Руки сами сжались в кулаки."
"Он лежал на узкой Мишкиной кроватке, слишком короткой, неудобной. За стеной заиграла набившая оскомину заставка телешоу.
Телевизор не умолкал с тех пор, как он вернулся. Олег выучил сетку вечерних передач наизусть.
Через час Олег вышел из комнаты, прислушался по привычке, но не услышал ничего, кроме тупого искусственного смеха, сопровождавшего каждый выпуск программы, против воли представил, как Маринка плачет, слушая этот дебильный хохот. Он задохнулся от горечи и ненависти, обращенной внутрь, на себя. Поколебавшись, взял на кухне небольшой нож, записку оставлять не стал.
К встрече с Хозяином следовало хоть как-то подготовиться.
Кем бы он ни был.
Все будет хорошо, сына. И только так.
Он шел по ночной улице, представляя, как шел к кораблю Мишка. Он еще смешно путался в расстояниях и времени. Тетя в поликлинике делала мне укол долго, наверное, три часа! Мы ехали на дачу, наша дача, наверное, далеко, десять тысяч километров! И дорога до корабля, должно быть, оказалась длиннее, чем ему запомнилось, когда они ходили туда в сентябре. Олег только сейчас заметил, как много тропинок, дорожек, разбитых и вымощенных, отходит в глубину дворов, к тупикам гаражей, к завалам помоек.
Он подумал о парке, у берегов которого стоял корабль. Не парк – целый лес для пятилетнего ребенка.
Пошел первый в этом году редкий и легкий снег. Одиночные снежинки таяли, едва касаясь земли.
Олег шел по пустой улице, по редким пятнам оконного света. Как мирно спит город! Он нащупал в кармане нож. Обычный, кухонный, домашний, которым еще днем резал хлеб и сыр.
