«Ради нас»?
— Ну, с этим ты и сама прекрасно справилась, — цедит сквозь зубы, а в бесцветных глазах вспыхивает опасный огонек.
Аккуратно отодвигаюсь на противоположный край постели, насколько могу. Лишь бы оказаться как можно дальше от непредсказуемого зверя.
— Кто должен был стать донором? — спрашиваю, но все еще не могу принять абсурдность ситуации. — Я ведь не подписывала согласие, значит, Андреев не имел права взять биологический материал из базы клиники. Там строгий учет ведется! — размышляю вслух. — Так кто, Глеб? Дружок твой? — выплевываю сквозь слезы.
— Или вся футбольная команда? Чтоб наверняка.
— Хватит! Заткнись! — рычит Глеб, нависает надо мной, а я невольно вжимаюсь в подушку. — Мне тяжело далось это решение, ясно? И я не знаю, кто донором должен был быть! Андреев мутил что-то сам, скрывал от меня. Я лишь результат анализа того чувака видел. Тот самый, идеальный, что я тебе показывал вместо своего. Третье ЭКО сто процентов бы получилось, если бы ты не выпендрилась!
Давлюсь слезами обиды.
Глеб протягивает руку, чтобы погладить меня по голове, но я демонстративно уворачиваюсь.
— Ты готов был всю жизнь воспитывать чужого ребенка? — сипло выдаю. — Вместо того, чтобы признаться мне во всем?
— Я и сейчас готов, Алисонька, — удивляет меня смелым заявлением. — Серьезно. Возвращайся ко мне. Обеспечу всем необходимым, родишь быстренько. И будем жить, как раньше…
— Нет, Глеб, это невозможно, — чеканю уверенно.
Не вернусь! Не смогу в глаза мужу смотреть, зная, что он сделал. Буду постоянно подвоха от него ожидать.
Но главное: я больше не люблю Глеба. Выбросила из сердца и на ключ его закрыла.
— Дура, загнешься без меня! Еще и с прицепом! — орет муж, срываясь."
"Мысленно прощаюсь с жизнью, импульсивно прикрывая рукой живот, и зажмуриваюсь. Однако скрип открываемых дверей дает мне надежду.
— Выйдите отсюда немедленно, — приказывает Ильин стальным тоном и повторяет. — Вон! Иначе вызову охрану!
Глеб выпрямляется, отстраняясь от меня и позволяя выдохнуть с облегчением.
Несколько секунд уничтожает меня взглядом.
— Не отступлю! Моей опять будешь! — чуть слышно угрожает.
Сжимает руки в кулаки и разворачивается, направляясь к выходу.
— Не пускайте его больше, пожалуйста, — жалобно прошу доктора, как только за Глебом захлопывается дверь. — Он совсем не «папочка». И мы разводимся, — объясняю сбивчиво.
Ильин кивает, некоторое время сканирует меня, а потом смягчается в лице.
— Извините, я не знал о ваших сложных отношениях с мужем.
