Нежные подушечки пальцев вдруг опустились на мой лоб.
— Он светится, — она говорила о родовом знаке. Давай. Дотронься до него и сбеги, как делали остальные! Но едва тонкий пальчик соприкоснулся с руной, как девушка задышала чаще. К бледным щекам прилил румянец, пухлые нежно-розовые губы приоткрылись будто в ожидании поцелуя. Полная грудь стала резко вздыматься под волной неожиданного возбуждения. Она хотела меня? Я криво улыбнулся, не отказывая себе в удовольствии насладиться этим видом. Два больших полушария, обтянутые тонкой маечкой, не очень плотный лиф, сквозь который угадывались твердые соски.
И я бы точно разорвал на ней эту тряпку прямо в экипаже, если бы она не смутилась и не застегнула кофту. Чего она стесняется? К клубнике примешался ванильный флёр, и я понял, что так пахнет ее возбуждение. Сладкая девочка. Жду не дождусь, как смогу позвать ее к себе.
— Дай руку, — я с силой дернул запястье рабыни, чтобы поставить печать. Но привычная роспись никак не желала закрепиться на новой девушке.
Наверное, это должно было меня насторожить, но желание, сводившее пах острой судорогой на грани боли не оставило мне выбора. Я впился в полураспахнутые губы жарким жаждущим поцелуем. Сжал ее грудь, с наслаждением перекатывая под ладонью, задел выпуклый сосок. Она могла сколько угодно говорить свой бред про Землю, но в эту секунду пухляшка хотела принадлежать мне. Поэтому печать легко нашла для себя место. А мне предстояло пережить самый ужасный голод в своей долгой жизни.
Потому что, когда блондинка, повинуясь движениям, оседлала меня, и двинула бедрами вдоль напряженной плоти вот-вот готовой вырваться из брюк, я понял: здесь что-то не так. И резко прервал поцелуй.
— Артём? — хлопнула глазами девица, словно издеваясь.
— Откуда ты знаешь моего брата? — злость застилала глаза. Ревность жгучей волной поднялась из самого сердца, включая магию, древнюю как сам мир. Захотелось сбежать. Оказаться дома как можно быстрее и не видеть… не знать, что он касался ее раньше меня.
Так и не услышав ответа, я впечатал ладонь в стенку экипажа, взывая к способностям перемещения. Кожаные сиденья, наши тела и всю упряжку эльдисов окутало золотистое сияние. Пространство схлопнулось и выплюнуло нас во дворе моего особняка. Я сильнее надвинул капюшон на глаза, и вышел.
— Выдели девушке комнату, а вечером пусть придет ко мне, — резко бросил Таше, подоспевшей как всегда вовремя. Она всегда легко угадывала желания господина.
