На столе, покрытом синей плотной материей, уместилось разномастное великолепие различных сосудов, склянок и баночек. А так же мочалок, губок, всевозможных щеток, скребков и ароматных притирок.
— Вы же госпожа Эдельвейс, верно?
— Правильно, милочка, а вот тебя я не знаю… — она сложила руки под грудью, тряхнув седыми локонами. Сколько же ей лет? Боги наверняка не стареют как обычные люди…
— Меня зовут Альбина…Тиль Тар.
— Погоди-ка, — меня бесцеремонно перебили, — ты родственника Лероя Тиль Тара? — женщина сузила зеленые глаза, обрамленные светлыми ресницами.
— Точно, я его дочка, правда, сама с Земли, — улыбнулась. А у самой глаза так и бегают по бутылям и склянкам с пахучими составами.
Богиня всплеснула руками.
— Ох, неужели, к нам, наконец, вернутся сладости, — кажется, она была очень рада.
— Постараюсь с этим помочь. Кстати, не найдется ли у вас моющих средств, чтобы привести в порядок давно покинутый дом?
Госпожа Эдельвейс серьезно отнеслась к моей просьбе, и вскоре я стала владелицей нескольких литровых бутылок с чем-то, похожим на аналог земной белизны, связки ароматных мыльных цветов(оказывается местные пользовались такой штукой) а так же, я не смогла удержаться, и приобрела у торговки вкусную цитрусовую пену для ванн.
— Вот выручили, спасибо, — я довольно потерла руки. Богиня чистоты собрала небольшую корзинку со всем купленным.
— Мне только в радость. Будет, чем внучку порадовать. Кстати, вот она. Виола! Смотри, кто вернулся! У нас завелась богиня сладостей!
— Сл.
Сладостей? — у малышки изо рта ягодка выпала и покатилась по мостовой, забавно отскакивая попрыгунчиком.
— Ага, а еще у меня в лавке уже готовы пирожки, — я наклонилась, чтобы посмотреть в широко распахнутые наивные глаза. Два голубых блюдца, ей богу. — Жареные. С капустой. Хочешь, угощу?
Моська девчонки вытянулась, но вскоре малышка поняла какое счастье ей привалило и интенсивно закивала, сжимая горсть ягодок в руках. Красные плоды быстро перекочевали в бабушкины закрома под прилавком.
Госпожа Эдельвейс щелкнула пальцами и мгновенно очистила и внучку, немного измаравшуюся в алом сладком соке, и ее одежду.
— Ступай, дитя, — мне почудились в голосе бабули легкое облегчение. Похоже, внученька та еще озорница. И по бегающим голубым глазкам и задорной улыбке легко это читалось. — Только смотри не напрягай там новенькую нашу сильно…
Но слова богини чистоты уже потонули в гомоне толпы.
