И что ж этих дур так влечет к отцу зла? Могла бы продать себя кому-нибудь побогаче да жить, катаясь как сыр в масле. Хотя остались ли в этом проклятом мире мужики, уважающие жен?
Она невольно провела ладонью по отросшему ежику рыжих волос. Чушь собачья все это, люди давно перестали уважать друг друга.
– Привал-то скоро? – спросил Дмитрий. – Я устал.
– Потерпишь. – Дива плюнула ему под ноги. – Что? Хочешь что-то сказать? Тогда для разнообразия роди что-нибудь умное.
Орел заржал, Красимир предпочел промолчать, а Блаженный убежал так далеко вперед, что не услышал перепалки.
Оно и к лучшему, открой он рот, драки было бы не избежать.
– Кто с ней сегодня? – поинтересовался Орел.
– Мне плевать, решайте сами.
Краем глаза Дива заметила, как Красимир разглядывает пленницу. Краска прилила к лицу. Вот, значит, как?
Она со всей силы ударила его по затылку, от неожиданности тот пошатнулся. Дива встала напротив Красимира и спросила:
– Что, нравится?
Пару верст назад они уединялись в лесу, чтобы позабавиться.
Кажется, ему этого показалось мало.
– Псина ты, понял? – Дива ударила Красимира по ребрам, он застонал. – Понял?
– Понял! – Красимир выставил руки перед собой, закрывая лицо.
Единственное, чем он дорожил, – смазливая физиономия да штука, между ног болтающаяся. И зачем она потащила его с собой? Хотя понятно зачем, не с Орлом же ложиться.
От одного вида исполосованного шрамами вояки ее бросало в дрожь. Пусть сама она лицом не вышла, но цену себе знала.
Этот дикарь от баб живого места не оставляет.
Есть еще Дмитрий, но он провинился – опоздал на вылазку, налакался самогона и половину пути блевал. Сборище придурков.
– Пусть Орел забирает, – сказала Дива.
– Повезло тебе, девка. – Дмитрий толкнул колдушку в спину. – Может, до костра и не доживешь.
До лагеря сутки пути, остался последний ночной привал, и можно будет избавиться от ведьмы. Сжигали они их всегда в одном месте, а из костей целый алтарь построили. Воткнули в него крест и, прежде чем спалить тварь, привязывали ее, обнаженную, и держали несколько дней без еды и воды.
Порой к ней мужики из группы наведывались, брали ее, как животное, чтобы к хозяину своему она ушла поруганной.
– Ворон! – К ним бежал Блаженный. – Ворона поймал!
– Ну-ка. – Дива вырвала птицу из цепких пальцев. – Шею свернул ему? Опять?
– Порой мои руки отдельно от меня живут. Я его только поймал, смотрю – а всё, а всё, – глупо улыбаясь, сказал Блаженный.
