– Не доживешь ты до этой встречи, если в избу полезешь, – предупредила ворожея. – Это тебе не упырь, понимаешь?
– На слово я давно никому не верю, – упрямо заявила Варна. – Может, и не существует никакой Ягини. Вдруг это колдовство? Да, сталкиваться с таким нам еще не приходилось, но я уверена, что это все-таки морок. А его можно рассеять.
– Упрямая, что баран, – проворчала Есения. – Жить предпочитает бабка за водой – за реками, у озер…
– На болоте, – не удержался Ёрш.
– На болоте, – кивнула ворожея. – Кто-то говорит, что слепа она, кто-то – что зрячая.
Летать умеет, как ведьма, – на суку или в ступе.
– Для полетов ей тоже варить младенцев приходится? – спросил Дарий.
– Нет. Ее колдовство сильно настолько, что ритуалы ей не нужны.
– Какое отношение она имеет к Зверю? – спросила Варна.
– Он ей никем не приходится, они вроде как из разных миров. – На лице старухи отразилось напряжение. – Не могу объяснить.
– Зверь – отец зла. Выходит, она ему служит?
– Не выходит, – покачала головой Есения.
– Прекрати загадками говорить! – Варна ударила кулаком по столу, камешки жалобно задребезжали.
– Она сторожит мертвых! – рявкнула старуха в ответ. – Никто не властен над ней – ни Зверь, ни Слово. Яга живет вне времени, вне миров, видит одновременно и Явь, и Навь.
– И жрет детей, – закончил Дарий. – Подведем итог: ее не убить, над ней не властна ни одна из сил, что делать – непонятно.
– Уезжайте, – упрямо повторила Есения. – Или смерть свою найдете здесь.
– Так тому и быть, значит.
– Варна встала. – Пользы от тебя нет, только время потратили.
– Никакого уважения к старшим, – проворчала ведунья.
– Скажи спасибо, что за ворожбу к ответу тебя не призвали.
– Всю мою жизнь нас, ведающих, почитали, а теперь мне какая-то девчонка угрожает? – Смех Есении напоминал карканье. – Можешь убить меня, я смерти не боюсь.
– Я тоже. Поэтому прямо сейчас пойду на болото и найду эту проклятую старуху.
Ёрш подождал, пока молодежь выйдет за дверь, повернулся к старой подруге и пожал плечами, извиняясь.
– Горячие они, молодые.
– Не пускай их. – Есения собрала со стола камешки. – Погибнут оба. Беда юности в том, что она страха не испытывает, а потом бывает поздно.
– Я сложил оружие. Не стану вмешиваться в дела Взвода.
– Знаю, что обещал и себе, и дочери, но твое сердце не выдержит, если и эти двое сгинут в пасти зла.
Ёрш посмотрел на старуху, кивнул и крепко задумался. Права она, как всегда; спорить бессмысленно.
