Жаль, что напиться так и не удалось, пиво здесь и правда плохое.
Она закрыла дверь за Святом и начала развязывать тесемки на рубахе. Он стоял напротив, его брови медленно ползли вверх.
– Где-то я это уже видел.
– Просто замолчи и…
– Не надо. – Он схватил ее за руку. – Перестань.
– Ты не позволишь мне провести остаток дней так, как я хочу? – Она беспокойно теребила край рубахи. – Перестань, Свят, мы просто…"
"– Сколько еще ты будешь издеваться надо мной? – Он закрыл глаза рукой и отошел к окну. – Почему ты всегда так поступаешь? Хочешь забыться? Отвлечься от горестных мыслей? Выбери кого угодно, внизу полно людей.
Не нужно снова втягивать в это меня.
– Я была дурой! Долго ты собираешься припоминать мне это?
– А что изменилось с того дня, Варна? Ты снова пришла ко мне, чтобы насолить всему миру, показать, что ты готова умереть с высоко поднятой головой. Смелая, несломленная – это прекрасно, но не за мой счет, – отрезал Свят. – Ты… Если бы ты…
Он ударил кулаком по столу, кружка жалобно звякнула и упала на пол.
– Что? Тебе есть что сказать? Говори! – потребовала она.
– Если бы ты только знала, как была нужна мне! – выкрикнул он. – Во мне будто прожгли дыру, прямо здесь!
Свят со всей силы ударил себя кулаком в грудь. Последние лучи заходящего солнца окрасили его волосы алым. Лицо воина было перекошено от злости, но в глазах плескалось столько обиды и боли, что Варна невольно попятилась.
– Я никогда не был тебе интересен, – уже спокойнее продолжил он. – Поэтому ты даже не представляешь, кем была для меня.
Тот вечер стал моим откровением. Я не помню объятий, не помню ласковых прикосновений, я был лишен этого всю жизнь. Все, что ты делала, все, что позволила сделать мне, надолго потрясло меня. Я думал лишь о том, что, оказывается, чужие руки могут причинять не только боль. – Его голос задрожал. – И я мучительно хотел испытать это снова.
– Свят…
– Скажи, что все было не так, – потребовал он. – Соври мне.
Ей нечего было ответить. Она действительно никогда не думала о нем, не считалась с его чувствами, хотя прекрасно знала о них.
В тот злополучный год Варна просто разглядела его, увидела наконец, что он больше не ребенок. Лукавые взгляды женщин, посещавших церковь, завистливый шепот других мальчишек – все это подстегивало ее, она хотела получить то, чего ни у кого не было. А потом Дарий просто дал ей повод.
– Что мне сделать? Извиниться? – Она развела руки в стороны. – Извини, Свят. Прости меня. Я использовала тебя и собиралась использовать снова.
