После чего разворачивается, выходит из ванной и, пройдя к двери, стаскивает с крючка свою куртку, давая тем самым понять, что поставил финальную точку в нашем разговоре.
Выйдя вслед за боссом, в ступоре смотрю на мужчину.
– Вы..., – от волнения снова начинаю заикаться. – Вы не можете... не имеете права решать такие вещи за меня! Кто вам позволил вообще?
– Я много на что имею право, Инна, – бросает на меня тяжёлый взгляд, от которого моё тело покрывается ледяной коркой. – Не забывай, что ты моего ребёнка носишь.
Негодование и раздражение, копящиеся во мне ещё с клиники, переполняют уже настолько, что держать их в себе становится просто невозможно.
"
"– Знаете, что, Глеб Викторович, – выпаливаю, когда мужчина уже открывает дверь. – Вы... беспринципный, эгоистичный... диктатор!
Застываю на месте как вкопанная, с ужасом осознавая, что только что ляпнула.
Сердце подпрыгивает в грудной клетке и встаёт поперёк горла, когда я смотрю в потемневшие глаза шефа.
Боже, о чём я думала вообще? Он меня запросто может за такие слова, если не уволить, то понизить в должности точно.
– Знаешь о чём я сейчас подумал, Инна? – лицо обжигает от пристального взгляда мужчины.
– О ч-чём? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Ты красивая. Это хорошо. Значит, ребёнок наш тоже красивым будет.
После этих слов Воронцов выходит из моей квартиры громко хлопнув за собой дверью.
А я так и продолжаю стоять на месте как вкопанная и в ступоре смотреть на порог, за которым только что скрылся отец моего малыша.
Мышцы словно деревенеют и ноги прирастают к месту, отказываясь двигаться.
А сердце продолжает барабанить на гиперскорости.
Только спустя минут пять мне удаётся развернуться и на негнущихся ногах дойти до кровати, на которую я тут же падаю.
Боже, не могу поверить, что это всё действительно со мной происходит... Кажется, что я в каком-то ужасном, кошмарном сне, который никак не заканчивается...
Тяжело выдохнув, закрываю глаза и передо мной тут же возникает хмурое лицо босса. Его тёмный взгляд и чёрные глаза.
Даже несмотря на то, что мужчина ушёл, я всё ещё продолжаю чувствовать его энергетику в своей квартире.
Запах его древесного парфюма словно заполнил каждую комнаты. Кажется, даже сейчас я его в себя вдыхаю.
А в ушах у меня до сих пор звучат его последние слова:
“Ты красивая. Это хорошо. Значит, ребёнок наш тоже красивым будет.”
Подскочив с постели, достаю из сумки фотоаппарат, и нахожу в нём фотографию Воронцова, которую сделала, когда мы ездили в загородный комплекс.
