Опустив голову вниз, смотрит на дочь и слегка покачивается.
– Не притворяйся. Ты знаешь о чём я. Маша у тебя в руках всегда успокаивается за секунду. Я даже завидую. У меня не получается так.
– Просто дети, как радары. Они чувствуют состояние взрослого. Я спокоен как удав, и Маша тоже спокойна. А ты, когда она плачет, сразу начинаешь волноваться и паниковать.
– Глеб Викторович, что за речи я от вас слышу? Сдаётся мне кто-то тоже в интернете статьи почитывает на досуге. А меня ещё ругаешь за это.
– Просто я читаю правильные статьи и умею фильтровать информацию.
А ты всё подряд читаешь и всему подряд веришь. И, кстати, Маша не голодная, она просто обкакалась.
Глеб кладёт дочь на пелёнку и быстро меняет ей подгузник, она даже не просыпается в этот момент.
Нет, всё-таки я реально завидую. Такое ощущение, что Воронцов ораву детей воспитал.
– Ну вы там скоро вообще или как? – Стас открывает дверь и заглядывает в палату. – Фу, блин, чем у вас тут так воняет? Димон что ли обгадился? – кивает на нашего с Глебом спящего в люльке сына.
– Нет, это Маша, – Глеб выкидывает в урну использованный памперс и берёт дочь на руки.
– Вот так и развенчивается миф о том, что принцессы какают радугой…
– Ты лучше скажи, кто тебя сюда пустил? На отделении можно только мужьям находиться.
– А у меня повсюду связи, – подмигивает. – Даже в родильном доме. Ладно, пойдёмте уже скорее, там все заждались. Давай помогу, может Димона взять?
– Нет, ты лучше сумку возьми с вещами, детей я сам понесу. Инн, ты всё собрала?
– Ээээ….
кажется да, – оглядываю палату.
– Тогда пойдём.
* * *Спустившись в холл, оглядываю толпящихся в нём людей. Мужчины с цветами, бабушки и дедушки, трепетно берущие на руки, своих новорождённых внуков. Женщины, усталые и измотанные после родов, но всё равно светящиеся от счастья.
– Инн, ты чего, плачешь что ли? – ловлю на себе встревоженный взгляд Глеба. – Живот болит или что? Соски? – шепчет мне на ухо.
– Нет, – смеюсь, – Всё нормально с моими сосками. Просто… до сих пор не верится, что я могу быть частью всего этого.
Что подобный исход в принципе возможен для меня.
Глеб подходит вплотную ко мне, опускает голову и прижимается своим лбом к моему лбу. Наши дети между нами, спят у него на руках."
"– Воронцова, запомни, это не исход. Это – начало. Поняла меня?
– Поняла, – киваю, улыбнувшись и опускаю взгляд на обручальное кольцо на его безымянном пальце.
До сих пор не могу привыкнуть, что у меня теперь новая фамилия.
