Я не чувствую себя грязной, мне не противно от самой себя и нет того удушающего, подкатывающего к горлу отвратительного чувства тошноты.
Наоборот. Я знаю, что нужно пойти в душ, но не тороплюсь этого сделать. Мне как будто хочется подольше сохранить на себе его запах и… всё остальное, что принадлежит ему.
Наверно, когда ты любишь человека это так и должно ощущаться. А может и нет. Я не знаю. Может я просто больная на голову извращенка.
Так или иначе, я просто сажусь на колени рядом с постелью, на которой Глеб так и лежит в прежней позе и, настроив объектив, делаю несколько кадров, фотографируя его с разных ракурсов.
Я настолько увлекаюсь этим, что даже не сразу замечаю, в какой момент мужчина открывает глаза.
Ловлю его чёрный взгляд в объективе камеры, а через секунду до меня доносится его низкий, хриплый после сна голос.
– Я так понял подарок тебе понравился?
Опускаю фотоаппарат вниз и смотрю на Воронцова.
– Да, я… не успела вчера тебя за него поблагодарить… Спасибо, Глеб.
Тут же чувствую неловкость из-за собственной наготы. Хотя, пока Воронцов спал, мне было абсолютно комфортно.
– Почему же не успела, – ухмыляется. – Благодарность была что надо. Я вообще не против, если ты всегда меня так будешь благодарить.
– Дурак, – улыбаюсь. Машинально обхватываю себя руками, прикрывая грудь. – Мне… в душ надо. Я ещё не успела сходить.
Встаю с колен и тут же ощущаю, как по внутренней стороне бедра стекает тонкая струйка вязкой жидкости.
Подхватываю с кровати одеяло, чтобы прикрыться, но Воронцов хватает с другого конца и тянет на себя вместе со мной в придачу.
– Потом сходишь, – обхватывает меня за запястье и валит на себя. Я даже среагировать не успеваю, как уже оказываюсь на Глебе сверху, а его руки сжимают мою талию, чтобы я не слезла. – И не сиди голая на полу. Задницу застудишь.
– Я не долго, – краснею, когда чувствую твёрдую мужскую плоть, упирающуюся мне в живот и тут же отвожу взгляд.
– У нас всё нормально, я надеюсь, – выгибает бровь.
– Всё отлично.
– Тогда скажи “Глеб Викторович”.
– Зачем?
– Просто так. Чтобы проверить. Мало ли, вдруг пока я спал твои тараканы успели тебя накрутить.
– Ты дурак, Глеб… Викторович, – усмехаюсь. – И мы с моими тараканами пришли к компромиссу.
– Отлично, – рывок, и он переворачивает нас, подминая меня под себя.
Касается губами горла и ведёт дорожку поцелуев вверх за ухо, чуть прикусывая кожу.
