Или, может, у донора были выявлены какие-то генетические заболевания, которые могут по наследству передаться моему малышу?
В сотый раз прокручиваю в голове те данные, которые мне предоставили о доноре. Материал довольно подробный. Вплоть до анамнеза родственников. И там всё было абсолютно в порядке, я уверена в этом. Даже аллергией в роду никто не страдал.
Но, что, если, выяснились какие-то неизвестные ранее подробности?
На фоне постоянного волнения токсикоз и головокружение у меня только усилились. Скрывать это на работе стало вдвойне проблематичнее.
Из-за чего я постоянно получала претензии со стороны своего босса.
Воронцов в свою очередь в эти дни тоже побил все рекорды раздражительности. В последнее время этот мужчина ходит ужасно злой. Не знаю, что у него случилось, но явно какие-то проблемы имеются, потому что гневное состояние, в котором он находится — через чур даже для него.
Боже, как же я боюсь этого мужчину. Просто до мурашек. Хорошо, что он вчера вечером улетел в командировку и до понедельника мы с ним не увидимся.
..
А вообще, я жду не дождусь того дня, когда, наконец, смогу уйти в декрет. И на целых три года наши пути разойдутся. А, возможно, я даже поменяю работу после того, как мой малыш пойдёт в детский сад.
Снова начинаю волноваться, как только мыслями возвращаюсь к ребёнку. Будет ли у нас это будущее, которое я уже во всех красках себе нарисовала?
Как раз в этот момент трамвай тормозит напротив клиники репродукции и, тяжело выдохнув, я выхожу на улицу.
Быстро пересекаю проспект, захожу в медцентр и поднимаюсь на лифте на четвёртый этаж.
Моё сердце стучит всё громче и громче по мере того, как я приближаюсь к кабинету врача.
Собравшись с мыслями, стучусь в дверь и, дождавшись разрешения, прохожу в кабинет.
— Инна Михайловна, присаживайтесь, пожалуйста.
Страх и нервозность разрастаются во мне со скоростью саркомы, когда я слышу дрожащие нотки в голосе репродуктолога.
— Тамара Петровна, что случилось? — шепчу не своим голосом. — Что-то с ребёнком?
Цепляюсь в ремешок сумки с такой силой, что у меня немеют пальцы и напряжённо слежу за тем, как врач выдвигает для меня стул.
— Садитесь, пожалуйста. Разговор будет не простой...
Сердце у меня в груди делает кувырок и скатывается куда-то на дно желудка. Ноги подгибаются, и я буквально падаю на подставленный стул.
Напряжённо сглатываю, следя за тем, как Тамара Петровна обходит вокруг стола и занимает своё место. Тяжело выдыхает и открывает мою медицинскую карточку.
