Нехорошее предчувствие расползается у меня по груди с каждой секундой по мере того, как я оглядываюсь по сторонам.
Лаконичный дизайн, преобладание серо-голубых тонов в интерьере. Всё пространство вокруг меня словно пропитано энергетикой владельца квартиры. Настолько ярко, что, кажется, я даже ощущаю, как искрит воздух.
А когда, подойдя к журнальному столику я натыкаюсь взглядом на знакомый ежедневник, то все сомнения в моей голове разом улетучиваются.
— Глеб Викторович, вы что, привезли меня к себе?
Кладу свою медицинскую карточку рядом с ежедневником и, резко развернувшись, утыкаюсь лбом боссу в грудь.
Я не знала, что он стоит прямо у меня за спиной. Это несколько дезориентирует. От неожиданности меня начинает клонить назад и приходится схватиться за рубашку Воронцова, чтобы не упасть.
Шумно выдохнув от испуга, задираю голову вверх и встречаюсь с чёрным взглядом своего шефа. До меня даже не сразу доходит, что его руки тоже сжимают мою талию. Видимо, мужчина подхватил меня, когда я начала падать.
— Инна, у тебя в животе двое моих детей, — проговаривает медленно и его низкий голос вибрирует у меня по всему телу. — Так что о самостоятельности можешь забыть. Может, ты мне и не жена, но общие дети связали нас с тобой навсегда. И чем раньше ты это поймёшь, тем для тебя будет лучше."
"На словах о детях мужчина проводит большими пальцами по моему животу вниз и останавливает их под пупком. В том месте, где сейчас расположена моя матка. И я автоматически крепче сжимаю руки на его рубашке, когда чувствую лёгкое давление.
А вслед за ним пульсацию, которая из моего живота бьёт Воронцову в подушечки пальцев.
Тяжело сглотнув, смотрю на босса. Взгляд хаотично мечется по его лицу и никак не может сфокусироваться. От ощущения его рук на своём животе я не могу собрать мысли в кучку.
Я вообще не понимаю, почему мы до сих пор стоим вот так? Нужно отойти. Нужно...
Резко убираю ладони с мужской рубашки, в которую я вцепилась мёртвой хваткой и отскакиваю от Воронцова на несколько шагов.
Когда ощущение его пальцев на моём теле пропадает, а запах одеколона перестаёт ощущаться так сильно, туман в голове начинает постепенно проясняться, и я медленно осознаю смысл сказанных боссом слов.
— Глеб Викторович, — выдыхаю, собираясь с мыслями. — Я не буду жить с вами в одной квартире. Это... это неправильно. Я...
— Глеб, ты чего дверь не запираешь?
Знакомый мужской голос прерывает поток моих слов.
