- Спасибо.
***
Он спит, а я рассматриваю. Удержаться не могу…отвернуться бы, уйти, прекратить вот этот мазохизм, но я не способна даже глаза отвести, потому что никогда и не видела никого кроме мужа. Женя раздет до половины, и я с пересохшим горлом смотрю на его голый торс. На выделяющиеся мышцы, на сильную шею, на рельефный пресс. Тело юное, поджарое, жилистое. Одни мышцы. Не перекачанные, а именно рельефные, как бывают у спортсменов. На шее цепочка с крестиком. Взгляд поднялся к лицу и снова опустился вниз по груди, по сильному плоскому животу, цепляясь за тонкую полоску волос, нырнувшую под штаны.
Посмотрела на выпуклость в паху, и краска прилила к щекам. Медленно выдохнула. Как учили на занятиях йогой. Так чтоб успокоиться и унять дрожь во всем теле.
- Насмотрелась?
Вздрогнула и встретилась с ним взглядом, снова вздрогнула, потому что невыносимые у него глаза. Наглые. И смотрит на меня так будто я голая перед ним стою и он власть надо мной имеет и знает об этом…Конечно знает, по ухмылке видно, что знает.
Самодовольной. Хочется подойти и дать по физиономии, чтоб так не улыбался.
- Я пришла проверить все ли в порядке.
- И как? Во всех местах все в порядке?
- Во всех! – ответила с вызовом и закинула руки за голову, чтобы заколоть волосы заколкой. Он аж вперед подался, и на его шее дернулся кадык. На грудь мою смотрит, которую тканью обтянуло, когда я руки подняла. Смутилась, поправила декольте, чтоб ложбинку не так видно было. Всегда стеснялась своей груди, потому что большая сильно, вечно выпирала, всегда внимание привлекала и мальчишки насмехались в школе.
Мечтала, чтоб она меньше стала, чтоб не так заметно было. Потом, когда замуж вышла заикнулась Артему об уменьшении, но он и слышать не захотел.
А мне она мешала, смущала, никогда вещи нормальные не найти и белье нижнее. Тяжелая такая, что спина болит. А сейчас…сейчас, когда Женя вот так смотрит на нее сердце дергается и в животе становится горячо, хочется выпрямится…чтоб и дальше смотрел с этим голодом, с этой юношеской наглостью.
- Я сказать хотел, - его голос сорвался, и он откашлялся, - сказать хотел, что маме знать обо всем этом не обязательно. А точнее совсем не нужно.
- Я хочу знать…как это произошло? Может быть, тогда смогу промолчать, но не обещаю. Я не люблю врать.
- Правда? Так чего ж ей не рассказала, как прыгала на меня пьяная? Ты ж не любишь врать? Видишь, Аленка… у каждого из нас есть секреты о которых мы не хотим рассказывать.
- Так ты расскажешь?
- Расскажу.
