– Пап, мам, смотрите, какой я шарик надул, – радостно выпалил Сережка, забегая в кухню.
Я заторможено обернулась и, осознав, где он взял материал для «шарика», округлила глаза.
– Ты не спрятал их обратно в карманы? – шепотом уточнила я.
– Спрятал, – обескуражено ответил Юра. – Но видимо не все. Я не пересчитывал.
Или сына с самого утра прикарманил интересный квадратик в фольге. И пока мы разговаривали, вскрыл упаковку и провел полевые испытания.
– Сам будешь объяснять, что это такое, – поставила я ультиматум.
– И почему это нельзя надувать, как шарики.
– А почему нельзя? – со смешком уточнил Юра. Но под моим взглядом посерьезнел и с тяжелым вздохом подошел к сыну. – Пойдем, нас ждет серьезный разговор, почему не стоит брать незнакомые вещи без спроса."
"И повел его в зал. Я осталась мыть посуду. Но не сдержав любопытства, проскользнула к выходу в зал и замерла так, чтобы меня не было видно.
– Мало того, что это небезопасно, но и весьма некрасиво – брать чужие вещи без спроса. Ты понимаешь? – спросил Юра строго, в ответ получил согласное бормотание сына.
– А для чего они? – с любопытством спросил Сережка.
– Чтобы у твоей мамы в животе не начал расти ребенок, – сконфуженно ответил Юра.
– А я совсем не против братика или сестренки, – тут же выдал непосредственный ребенок.
– И это радует, – пробормотал мужчина. – Значит, теперь решение о пополнении нашей семьи единогласное.
Я вернулась к раковине, непонятно чему улыбаясь во весь рот.
Обсудив варианты, решили съездить в центр погулять и заглянуть в ледовый городок.
В итоге опять вымотались, оторвавшись на полную катушку на ледовых горках. А вечером Юре позвонил Олег и пригласил нас к себе в гости. Он поставил телефон на громкую связь, чтобы мы присоединились к дискуссии. В итоге договорились на седьмое число.
А ночью мы с Юрой против обыкновения, удовлетворив первый голод по друг другу, долго разговаривали. Он рассказал мне про Лену и Алёшку, который внезапно перестал быть его сыном, когда дело с той махинацией запахло жареным.
Я рассказала про отца и ненароком поинтересовалась, где он служил. Юра успокоил меня, сообщив, что в горячих точках он не бывал. При этом он так понимающе улыбался, что я смутилась. И попыталась замять сложную для меня тему, зацеловав его до умопомрачения. Так что отвлеклись мы капитально. Уже засыпая на его груди, я прошептала.
– Я люблю тебя, Юра, – и тут же зажмурилась, притворившись спящей. Я всё ещё боялась неосторожным словом разрушить наше счастье.
