Насколько — я поняла буквально в следующее мгновение, так как до этого ледяная стена за моей спиной внезапно стала очень горячей, а затем её тряхнуло так, будто кто-то пытался пробить её с той стороны."
"Помимо супруга, я знала только одного диала, обладающего такой силищей, — Алмор-младший. Порода нагрелась до такой степени, что стала едва заметного алого цвета и от следующего удара извне пошла трещинами.
Принц схватил меня за руку и резко дёрнул назад, пряча от тех, кто хотел ворваться в сотворённое им укрытие.
Но такого же чувства защищенности, как когда это делал Люций, у меня не было и в помине.
Раздался хлопок, и огромная стена толщиной в два локтя грудой камней посыпалась на пол, поднимая в воздух клубы пыли и формируя прямо перед нами барьер.
— Не приближайся, скотина дикейская! — крикнул Филипп, глядя куда-то перед собой.
— Во-первых, я не из Дикеи. — Низкий командный голос незнакомого мне диала заставил насторожиться. — А во-вторых, если старший по иерархии велит тебе прекратить, то следует послушаться, малец.
Взвесь из мелких частиц породы осела, и теперь даже я могла видеть говорившего. Перед нами стоял высокий мужчина в военной форме. На правую руку он надевал белоснежную перчатку и всем своим видом давал понять: то, что сделал до этого, было ему неприятно.
За его спиной высился Дуэйн с двумя мечами наголо, весь в копоти, местами обожжён, амуниция подпалена.
Что же выходит? Этот незнакомец лупил по стене огнём, а Алмор-младший пытался пробить стену, пока та ещё была накалена? Это же безумие.
— Уйди с дороги, не мешай мне, фракиец! — восстанавливая самообладание, заявил супруг.
— Не тебе мне указывать! Прекрати самоуправство, — не сдавался тот.
— Ты-то мне точно не указ, посторонись! — Филипп только поднял руку, чтобы щёлкнуть пальцами, как тут же застыл без движения. — Что происходит? — Принц предпринял ещё одну попытку, но на этот раз было заметно, что он даже в локте конечность согнуть не может. Словно какая-то высшая сила мешает ему это сделать.
— Отпусти девушку и веди себя прилично, — приказал военный.
Филипп тут же послушался. Выпустил моё запястье и отошёл в сторону, давая пройти, чтобы покинуть созданный им каменный короб.
— Что за проклятье?
Услышала я негодующий голос мужа, проходя мимо него.
Диал не может ослушаться лишь воли Пресветлых и…
И тут он побледнел. На лице высшего не отражалось даже привычного ему раздражения или гордыни.
— Смотрю, ты всё понял.
