Почему Глун так себя ведет? Что за резкая смена отношения?!
Из оцепенения меня вырвало насмешливое:
— Так и будешь сидеть? Или все-таки попробуешь осознать и запомнить?
У! А можно я просто встану и уйду? Ваше неожиданно проснувшееся рвение к моему обучению, куратор, пугает больше, чем крики!
Но вслух я этого, разумеется, не сказала. Вообще выдохнула, решительно отбросила посторонние мысли и уставилась на свою руку. Глун поставил мои пальцы «в позу»: безымянный на середину подушечки большого, большой согнул так, чтобы он в костяшку того же безымянного упирался, указательный и средний развел в стороны и тоже согнул хитро, а вот мизинец…
— Тебе не хватает гибкости, — оттягивая несчастный мизинчик так, что даже немного больно стало, уведомил куратор.
— Надо тренировать пальцы, иначе и десятой части заклинаний воспроизвести не сможешь.
Черт, он даже говорит со мной как с человеком, а не как с тварью! Так же, как в храме, после нападения.
— Даш, — позвал фон Глун нетерпеливо. — Даш, ты вообще здесь?
Нет! Но… но нужно собраться и понять этот чертов жест!
Я выдернула руку из ладони брюнета, шумно выдохнула и попробовала самостоятельно изобразить эту их магическую распальцовку.
И чуть со стула не упала, когда Глун заявил:
— Хорошо. Но мизинец мне по-прежнему не нравится. Тебе надо делать упражнения на растяжку, я потом покажу какие.
Блин!
К счастью, на этом наш междусобойчик закончился — дверь распахнулась, и в деканат влетела Глория. А за ней еще двое вошли: толстый дедок, которого, как мне помнилось, Сарином зовут, и непосредственно декан.
И именно ему, Фиртону, принадлежала удивленная реплика:
— Эмиль? Дарья?
— Выполняю свои прямые обязанности, — спрыгивая со стола, пояснил куратор. В его голосе слышалась усмешка, и я поняла, что Глун намекает на вчерашний инцидент. Ведь Фиртон самолично призывал профессора за ум взяться…
— Я рад, что мы друг друга поняли, — ответил декан после недолгой паузы, а я почувствовала себя очень неловко.
Нет, кажется, ничего особенного не произошло, но какое-то затаенное, необъяснимое чувство заставило смутиться, покрепче перехватить лямку сумки и встать.
— Не так быстро. — Горячая рука куратора легла на мое плечо и заставила вновь сесть.
А Глун, какой-то неприлично довольный, обошел стол, опустился в кресло и вытащил из ящика самый обычный ежедневник.
— Та-ак, — открывая книжицу, протянул он. — Так… Заниматься будем по средам, заодно твое окно по медитации используем. Устроит?
Я механически кивнула.
