Поняли. Хотел сообщить матери об отношениях сына с иномирянкой…
Я замерла и кашлянула. А потом нервно рассмеялась и прикрыла лицо руками, потому что вдруг сообразила, о каких именно отношениях может рассказать Глун.
— Даш, не нервничай из-за этого. — Кажется, Каст мою реакцию воспринял неправильно.
— Даш, ну ты чего? — присоединился к нему Дорс. — В конце концов, тебя Ваул избрал, а это все-таки много значит. Тем более для нее…
— Да я не из-за этого переживаю! — чуть успокоившись, выдохнула я.
— А из-за чего? — спросил водник.
Вот не хотелось обсуждать с парнями эту тему. Даже упоминать не хотелось, но… видимо, нервы взяли свое.
— Глун убежден, что у нас с вами любовь на троих.
— Что-о-о? — проревел Каст ошарашенно.
Я не выдержала, снова хихикнула.
— Тройничок, мальчики. У нас с вами тройничок.
Парни зависли на пару секунд, а потом чердак башни Огня завибрировал от громкого, дружного, мужского ржача. И он был настолько заразительным, что не только я, даже Кузьма не выдержал.
— И-и-и! — пропищал он.
— И-и-и-и!!!
— М-да, теперь понятно, — отсмеявшись, сказал Каст. — Что ж, пусть попробует об этом рассказать.
— Твоя мать оценит? — хмыкнул Дорс.
— Посмотрим, — ответил огневик с улыбкой. Потом посерьезнел и добавил: — А насчет проблем с самим Глуном — не переживай, Даш. Разберемся.
— Ага, — кивнул «синий». — Когда прибудут представители Совета, поверь, уж кому-кому, а Глуну точно будет не до нас.
И я поверила. Потом сделала еще один глоток легкого поларского вина и постаралась выбросить мрачные мысли из головы.
"
"В общем, все было хорошо. Но когда парни попрощались и покинули мое убежище, в утомленный стрессами и алкоголем мозг прокралась мыслишка: а как представители Совета Магов отреагируют на меня? И то, что Глуну не поздоровится, — это, конечно, здорово, но… Я-то после их визита выживу?
Эпилог
Видит бог, я не хотела этого сна. Не хотела настолько, что очень долго не решалась выключить свет и закрыть глаза. Просто лежала, разглядывала массивные балки потолка и молчаливо молилась о ночи без сновидений.
Но, видимо, не так просила и не тому богу свои мысли посвящала, поскольку молитва не помогла. Едва веки сомкнулись, вместо желанной тьмы я увидела до боли знакомую дверь — дверь, ведущую в комнаты куратора Глуна.
И вновь мое «я» разделилось надвое. Та часть меня, которая осознавала, что все происходящее — только сон, воспротивилась. Она категорически отказывалась входить в эту дверь, ей было неприятно и… да, страшно.
