— Он знал, что Каст почувствует, или?..
— Не мог не знать, — ответил рыжий. — Это же очевидно. Я — сын Ваула и, разумеется, выброс божественной магии почувствую преотлично. Тем более магии собственного отца. Мне даже напрягаться для этого не придется.
Ну вот, так и думала. Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Увы, у меня даже частицы сомнения не осталось.
Глун установил ловушку после того, как все ушли на завтрак. Потом нарочно довел меня до истерики и продержал до начала второй лекции, чтобы все посторонние адепты уж точно на занятия ушли.
А после уничтожил амулет и отправил в общагу.
Он знал, что Каст почувствует выброс силы и примчится. И, зная о наших отношениях, понимал, что в общагу мы пойдем вместе. И так как это самый разгар занятий, никого в зале, примыкающем к башне, нам не встретится, а там… ловушка. И поминай как звали. Даже косточек не останется.
— Н-да, дела. — Дорс нервно постучал костяшками пальцев по столику.
И снова я не смогла промолчать:
— Надо звать Ваула.
Оба божественных отпрыска посмотрели на меня, как на дуру.
— Нет, Даш. Звать Ваула — это перебор, — помолчав, сказал Каст.
Я едва не застонала. Да, я помнила позицию парней по вопросу призыва божественных родителей — убейся, но папе-маме не скажи, но понять до сих пор не могла."
"Тем более сейчас. Сына Ваула хотят убить! В результате покушений погибло четыре адепта огненного культа, в том числе очень сильный маг и, по совместительству, декан нашего факультета. Как по мне — Ваул первый, кто должен узнать об этом.
Но эти двое опять упрямятся! Почему, спрашивается? Даже тот факт, что в результате пострадали невинные, их не трогает. Гордость, блин, важней.
— Хорошо, — решительно сказала я. — Хорошо, Каст, не зови. Я сама в храм схожу.
Пижона аж перекосило.
— Даже не думай, — процедил он. И настолько опасно прозвучало, что у меня мурашки по коже побежали.
Желание огрызаться под полыхнувшим огненным взглядом исчезло в зародыше. И вообще, я как-то вдруг вспомнила, что защитного амулета больше нет.
— Каст, не злись, — осторожно начала я. — Ведь речь не только о тебе. Сегодня из-за этой ловушки погибли четверо, а что будет дальше?
И снова рыжего передернуло, но на этот раз на его лице читалась горечь. Он действительно сожалел об утрате и, кажется, винил себя. Но ведь самобичеванием дело не исправишь, верно?
— Даша, успокойся, — буркнул Дорс. — Успокойся и пойми — вмешательство богов никогда ни к чему хорошему не приводит.
