— Так о чем задумалась, Дашунь? — повторил вопрос Каст, а потом пробежал губами по моей шее и коснулся ушка.
За нашим столиком сразу стало ну о-очень тихо. Народ, сидевший по соседству, этот интимный междусобойчик тоже заметил и жевать стал раз в сто медленней.
— Прекрати, — строго потребовала я и попыталась отодвинуться.
Каст не пустил. Напротив, уткнулся носом в мои волосы и выдохнул:
— Даже не надейся.
Я отложила ложку и повернулась к огневику. И пальчиком поманила, поясняя — тоже на ушко пошептать хочу.
Ну а когда парень наклонился…
— Ты что творишь?! — прошипела я. — Совсем с ума сошел?!
Меня прижали крепче, и, судя по тому, как это было сделано, кое-кто разозлился.
— Не смей говорить со мной в таком тоне, — подтверждая догадку, прошептал Каст.
— Не смей меня лапать, — столь же грозно и тихо ответила я.
Огневик рассерженно рыкнул и прижался губами к моей шее. Не желая мириться с таким положением, я скользнула ладонью по его бедру, а потом с удовольствием впилась ногтями в бок самоуверенного пижона.
И тотчас тихо вскрикнула, потому что в ответ на эту агрессию меня… укусили!
— Хм, — прозвучало где-то рядом.
Затем последовал тихий, но предельно красноречивый кашель.
Каст тут же ослабил захват, а я извернулась и прошептала:
— Ты не забыл, что на мне амулет? Хочешь, чтобы тебя через полстоловой швырнуло? Хочешь скандала и позора?
Пижон замер на миг. Затем снова рыкнул и выдал:
— Ах, вот значит, как? Ладно, солнышко, об амулетах и твоих желаниях мы поговорим после пар.
Черт! То есть Каст всерьез думал, будто я не против? Он именно поэтому полез обниматься? Ведь как показала практика, если я не против, то амулет не срабатывает.
М-да…
— Ешь, — выпустив меня из капкана рук, хмуро скомандовал Каст.
Захотелось выругаться вслух, но я сдержалась и действительно вернулась к еде. Война войной, а кушать на самом деле хотелось. И даже при том, что меню сегодня не очень.
Однако на этом наше общение с Кастом не закончилось.
Едва мы вышли из столовой, рука пижона вновь скользнула на мою талию. Не успела я опомниться, как была перемещена в сторонку, почти к стене. И уже там, на глазах не слишком, но все-таки удивленной публики, меня снова попытались заключить в объятия."
"Но сейчас с маневрами было проще, нежели за столом, и я успела упереться ладонями в грудь огненного «величества». А вот дальше пришлось притормозить, ибо я вдруг очень четко поняла: бороться — себе дороже.
