Он в бешенстве!
А вслед за Глуном в гостиную ворвался декан Фиртон, огромный и мощный, как медведь. В его правой ладони сверкал ослепительно-яркий пульсар, а левая рука была согнута в локте, и на ней висел огненный щит. И настроение у декана тоже не из лучших.
Я, опешив, застыла, Дорс изумленно вытаращил глаза, а вот Каст… Каст, похоже, действовал на рефлексах. Рыжик стремительно перетек в стойку, зеркальную той, в которой застыл Глун. Ладони «его величества» охватило пламя, из груди вырвался рык.
Мгновение маги, замерев, смотрели друг на друга, а потом пришло осознание.
Руки куратора опустились, и тот облегченно вздохнул. Огонь, охвативший ладони Каста, тоже погас. От угрожающей позы пижона не осталось и следа, а на место агрессии вновь вернулась усталость. Последним опомнился Фиртон. Щит, который полыхал на руке декана, медленно растаял в воздухе, а зажатый в ладони пульсар бисером осыпался на пол.
— Где вы были? — процедил Глун, тараня пижона гневным взглядом синих глаз.
А потом этот взгляд устремился ко мне, и я… Блин блинский!
Вот, казалось бы, о чем я должна была подумать в такой момент? Правильно. Я должна была подумать о чем-то серьезном! В конце концов, нас чуть не убили, а теперь в гостиную Каста буквально вломились эти двое, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. А я… я свое пробуждение этим утром вспомнила!
Щеки мгновенно опалило жаром, сердце застучало с утроенной силой, по спине пробежали мурашки.
Пришлось наклонить голову, чтобы скрыть бешеное смущение, и зажмуриться, чтобы заставить себя вспомнить о том, где я и с кем.
Но все это не очень-то помогло, потому что в следующий миг я услышала тихое:
— Дарья? Даша, что с тобой?
Бли-ин!
И самое ужасное, что ограничиться простым вопросом Глун не пожелал. Он стремительно приблизился к креслу и, властно ухватив за подбородок, заставил меня посмотреть ему прямо в глаза. После чего требовательно повторил:
— Что случилось?
Вот лучше бы я сдохла в том подземелье! Потому что утонуть или разбиться о воду точно приятнее, чем сгореть со стыда!
А я горела, и еще как! Я чувствовала тепло его руки, и сердце по-прежнему колотилось как шальное.
А легкие просто отказывались поглощать воздух, так что…
— Да что с тобой? — вновь повторил Глун. Теперь в его голосе звучала тревога. — Ты ранена?
«Да! Я ранена! — хотелось выкрикнуть мне.
