Гай де Бошан подошел к Линксу и Джону де Варенну, которые очень удобно стояли вместе.
– Джентльмены, мне хотелось бы поговорить с вами наедине. Мне нужно обсудить с вами личное дело большой важности.
– Ну разумеется, Уорик, – любезно отвечал граф. – Сегодня после сессии приходите в мои покои. Линкс?
Линкс кивнул в знак согласия."
"– Благодарю вас, Суррей. – Уорик поздоровался с констеблем и его сыновьями, потом кивнул маршалу. Байгод выглядел сегодня особенно раздраженным, и Гай предположил, что сессия пройдет бурно.
Бароны весьма ревниво отстаивали свои права, особенно когда король пытался ущемить их феодальные привилегии, и Уорик не был исключением.
Не прошло и часа, как появился король Эдуард, и без особых церемоний и помпы началась сессия, которую, по праву констебля Англии, открыл Джон де Боун:
– От имени баронства этого королевства я заявляю протест против налога на шерсть размером в сорок шиллингов. Такая сумма ляжет на нас тяжелым бременем, а потому мы почтительно просим отклонить этот билль.
Эдуард созвал парламент, чтобы получить больше денег, а вовсе не меньше, а потому он отклонил протест:
– К несчастью, при сложившихся обстоятельствах корона нуждается во введении подобных налогов. Однако мы клянемся обратить внимание на эту проблему, когда вопрос о защите наших территорий не будет стоять так остро.
– Ваше величество, мы, бароны, намерены общими силами остановить корону в ее дальнейших намерениях произвольно повышать налоги.
– Мне нужны деньги для борьбы с воинственным королем Франции!
– Мы почтительно предлагаем вам получить их от церкви и богатого купечества.
Король драматично воскликнул:
– Я собираюсь сражаться ради блага Англии, и когда вернусь, то возвращу вам все, что взял у вас!
Тут поднялся Роджер Байгод, граф Норфолк и маршал Англии:
– Ваше величество, вы собираетесь вести армию во Фландрию?
– Именно так. А вы встанете во главе войска, которое должно вернуть нам Гасконь.
Байгод отвечал с язвительной злобой:
– С вами, сир, я охотно выступлю.
И, по праву наследственной привилегии своего рода, буду скакать впереди короля.
Эдуард учел свирепое настроение Байгода, заметил, как выпрямилась его спина, и, решив придержать гнев, спросил более мягким тоном:
– Но без меня вы, разумеется, пойдете с остальными?
– Гасконь на пятьсот миль южнее. Я не собираюсь туда идти, – заявил Байгод. – И не пойду.
Эдуард вспыхнул. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он с гневом воззрился на приземистую фигуру маршала.
