Кэтрин вскрикнула и покраснела до корней волос. Потом присела в низком реверансе.
– Лорд Уорик, – чуть слышно прошептала она и выскочила из комнаты.
– Ты производишь убийственное впечатление на дам, любовь моя, – насмешливо проговорила Джори."
"Казалось, Гай ее не услышал. Он застыл, завороженный явившимся ему видением. Его жена, обнаженная, откинулась на стенку черного мраморного лебедя в расслабленной, чувственной позе. Ее полные груди, казалось, плавали на поверхности воды. Ресницы с золотистыми кончиками отбрасывали нежные тени на скулы, а пухлые губы как будто бы жаждали поцелуев.
Серебристые волосы каскадом переливались через край ванны, приглашая погрузить в них пальцы, спрятать лицо. Гай почувствовал, как закипело в крови желание. «А ты производишь убийственное впечатление на мужчин!» Уорик снова почувствовал приступ жгучей ревности к каждому мужчине, которому довелось бросить хоть единый взгляд на эту божественную женщину.
– Джоанна привезла из Глостера мою знаменитую ванну. Больше я ее не оставлю, а заберу домой в Уорик.
– Только безумный мужчина способен тащить корыто для мытья через всю страну – целых семьдесят миль.
Джори чуть заметно приподняла уголки губ.
– Тогда мне надо свести тебя с ума.
Она подняла губку, на торчащие вверх груди обрушился каскад сверкающих капель, в котором соски заблестели, как две розовые жемчужины. С самым лукавым видом она облизала кончиком языка губы, явно намереваясь выглядеть соблазнительно.
Уорик ощутил, что теряет над собой контроль. Ноги сами собой понесли его к этой сияющей от прозрачных капель нимфе.
Захлестнувшая его страсть во много раз усиливалась жаждой мести, которая изводила его весь этот день. Гай старался сдерживать вожделение, пока смотрел, как Джори поднимает стройную ногу и неспешно проводит губкой по всей ее длине. Ее исполненные соблазна движения производили даже больший эффект, чем она хотела, и Уорик чувствовал: еще чуть-чуть – и Джори пожалеет о той буре страсти, которую сама вызвала.
Желая уберечь ее, он отошел.
Но когда Джори протянула руку за льняным полотенцем, он сказал:
– Позволь мне. – Это была не просьба, а заявление о намерениях. Гай подобрал полотенце, подошел ближе и распахнул руки. Джори потянулась к нему. Он укрыл ее полотенцем, поднял из воды, пронес по комнате и поставил на кровать.
Всепоглощающая любовь к жене заставляла Гая спешить. Он хотел привязать ее к себе навеки и инстинктивно понимал, что самый надежный путь для этого – наполнить ее жизнь радостью.
