— Ах, вот как она заговорила! А ничего, что эта квартира принадлежит исключительно моему сыну, а не тебе? Между прочим, я задолго до твоего появления жила здесь иногда и знаю, как правильно надо хозяйство вести! Так что имею полное право...
— Мама, прекрати, — резко вмешивается в ее пламенную речь Князев. — И, будь добра, выйди. Нам с Дашей надо поговорить.
— Мы еще не обсудили проблему с вашим питанием, Владан, — сухо поджимает тонкие губы Ада Адамовна. — Оно ужасно! У вас в холодильнике нет ни королевских креветок, ни черной икры, ни моего любимого голубого сыра! И я уже молчу о том, что вы покупаете куриные яйца вместо перепелиных.
— Выйди, — голос мужа становится тяжелее.
— Но...
— Пусть остается, если хочет, — устало говорю я. — Меньше времени потратишь на объяснения, из-за чего я подам завтра заявление на развод.
Челюсть свекрови слегка отвисает.
— Развод? А... хм... — она вдруг разительно меняется в лице и демонстрирует не слишком убедительное смущение. — Ну конечно, конечно... обсуждайте наедине, это ведь чисто ваше личное.
К тому же развод — дело серьезное и важное, да...
— Мама! — рычит побагровевший Князев. — Оставь нас уже!
Когда Ада Адамовна неохотно выплывает за дверь, он стремительно подлетает и прижимает меня к подоконнику.
— Даша...
— Не трогай меня! — отталкиваю изо всех сил, но сдвинуть его удается только на пару сантиметров. — У тебя и так для обжиманий уже есть целый гарем из секретарш. Нонна, Марочка... а может, и ещё кто-то. Знаешь, мне уже без разницы их количество!
— Послушай меня, — он стискивает мои плечи, не давая вырваться.
— Просто послушай. С Нонной всë покончено! Это была слабость. Огромная ошибка, о которой я чертовски жалею. А с Марой ничего нет и не было, но она всегда была ко мне неравнодушна. Так что то, что ты видела — недоразумение! Я не ожидал, что она полезет целоваться, вот и всë. И не изменял тебе с ней. Поверь мне!
— Поверить тебе? Да ты шутишь! — у меня вырывается истерический смешок, и слезную дрожь в голосе уже невозможно скрывать.
— Знаешь, что говорят про такие ошибки?.. Единожды это еще может быть случайной слабостью. Но дважды... это уже закономерность, Влад! Поэтому ни хрена я тебе не верю. И не поверю. Странно, да?
— Не было никакого «дважды», — цедит Князев. — После Нонны я с этим покончил. Можешь быть уверена, что я теперь скорее сдохну... или заведу горячую дружбу со своей правой рукой, чем снова заварю подобное дерьмо.
— Дерьмо... — повторяю я с болезненным сарказмом.
