— Эта мадам — деревенщина, которая любит давить на жалость! И еще неизвестно, есть ли на самом деле у нее внучка-сирота или это просто для антуража! — и добавляет с просительно-капризной ноткой: — Надеюсь, обратно в город ты меня подвезешь, Владан? Я ногу подвернула, жутко болит!
— Ладно.
Ирина Петровна каменно поворачивается ко мне.
— Интересно у вас собеседования проходят, Владан Романович. Я, пожалуй, пойду. Как я понимаю, вы всë равно свою знакомую возмете, так что...
— Вот именно! — фыркает Маританна, поглядывая на меня в поисках поощрительной реакции.
Но как только Ирина Петровна делает шаг в сторону двери, я небрежно сообщаю:
— Вы приняты.
— Что? — женщина удивленно оборачивается, а лица девушек вытягиваются в сильнейшем разочаровании. — Я не ослышалась?
— Не ослышались. Вы мне подходите.
Ирина Петровна немного комично изгибает бровь поверх очков, и у меня мелькает мысль, что Дашке моя новая секретарша определенно понравится.
♀️Глава 31. Кровный подарок судьбы
Даша
— Раиса, ты?
Бывшая санитарка смотрит на мою мать с изумленным неверием, а я так и вовсе пребываю в глубокой прострации.
А в голове эхом повторяются и повторяются неожиданные слова.
Мама сказала... «тётя Люся»?
Они... то есть мы... что, родственники? И если она для мамы тетя, то для меня, получается, бабушка? Только с чьей стороны?
С ума сойти...
Остолбеневшая Люся приходит в себя раньше всех и быстро включает логику, сопоставив факты. Переводит на меня взволнованный взгляд расширенных глаз. Ее морщинистые губы легонько подрагивают.
— Дашенька, это ведь твоя мама, правда?
— Да, правда, — подтверждаю я севшим голосом. — А вы...
— Двоюродная бабушка тебе, — шепчет она. — По материнской линии. Твоя баба Лена была моей старшей сестрой.
Я шумно выдыхаю, а потом опасливо кошусь на спящего малыша. Как бы от наших громких разговоров не проснулся.
— Это замечательная новость, Люся... но одно непонятно. Почему мне ничего о вас не рассказывали..?
— Так! — прорезается командный голос моей очнувшейся от шока матери.
— Даша, бери коляску и погуляй иди где-нибудь! Мы тут сами разберемся, незачем тебе вникать во всю эту грязь!
Первый инстинктивный порыв — послушаться ее, — я давлю в себе безо всякой жалости. Поднимаю подбородок повыше и расправляю плечи.
— Нет, мама. Я никуда не пойду, пока ты не расскажешь, почему молчала про Люсю.
Она прожигает меня возмущенным взглядом.
— Ишь, как заговорила! Нечего тебе в чужие дела свой нос совать, марш отсюда!
— Ш-ш...
