Ведь если любишь, то вроде как принимаешь человека со всеми его недостатками. Так принято считать.
Но что, если эти «недостатки» наносят твоему душевному спокойствию огромный вред? Что, если находясь рядом с ним — таким любимым и таким эгоистичным, — ты чувствуешь, что сгораешь заживо на медленном и тихом огне боли от предательства?
Сложный вопрос. Но есть и еще сложнее.
Что это за штука вообще такая — любовь?
Душевный трепет в сердце..? Приятное физическое волнение при виде красивого мужественного лица и впечатляюще атлетической фигуры с бугрящимися бицепсами.
.?
О да, такая реакция у меня есть."
"Правда, сейчас она причиняет скорее мучение и всегда приправлена горечью. Наверное, такое чувство испытывает при виде красивого яркого мухомора ребенок, которому только что объяснили, что этот ядовитый гриб есть нельзя. И вся эта красота — лишь ловушка.
А как быть с тем, что истинную натуру своего мужа я узнала только после его измены?
Вывод напрашивается только один.
Я люблю... безумно, отчаянно.
.. мужчину, которого не существует в реальности! Выдумку свою люблю. Мифического верного рыцаря на белом коне! Того, который свою любовь просто и буднично подкрепляет делом.
Так что же получается... тот, кто стоит сейчас передо мной — это чужак в маске? И вся беда в том, что я его не знала по-настоящему никогда...
— Даш, что с тобой? — напряженно спрашивает этот чужак с любимыми синими глазами оттенка штормового моря. — Ты что-то вспомнила?
Не сводя с него пристального взгляда, я залпом допиваю давно остывший чай и шумно, судорожно сглатываю.
А затем решительно бросаю:
— Я помню всë.
Надо признать, что мой ответ Князев принимает достойно.
Уж чего-чего, а умение держать любой удар с эффектной невозмутимостью у него не отнимешь. И единственная физическая реакция, которую мне удается подметить — это заигравшие желваки на слегка заросшей щетиной мужественной челюсти.
Пару мучительно долгих мгновений мы смотрим друг на друга... и мне кажется, будто мы не близкие люди, а противники.
Непримиримые враги, поставившие на кон всë самое дорогое во имя победы. И ощущать подобное в отношении любимого мужчины — ужасно, просто ужасно. Это для меня не только неприятно, но и даже как-то... противоестественно.
Что же ты наделал с нами, Влад... что же... ты... наделал...
Наконец Князев прерывает затянувшееся молчание ровным голосом:
— Ясно. Значит, вспомнила... и судя по тому, как ты спокойно говоришь, это произошло не сегодня. И не только что.
