Когда он успел пропасть?
— Ушел рано утром, никому ничего не сказал, на своей квартире не появлялся, на звонки и сообщения не отвечает.
— Не вижу повода для паники. Это же не в первый раз, и еще не глубокая ночь. Уверен, несколько часов спустя мне позвонят из какого-нибудь клуба с просьбой забрать его бесчувственное туловище.
— Захар! Это же твой брат!
— Мама, это же твой сын! — равнодушно огрызнулся я.
— Он машину бросил! И карты оставил! Мне не пришло ни единого сообщения о его платежах за все время!
— Отсыпается у дружков или очередно…
— Захар! С ним что-то не то, я чувствую!
О, прошло всего-то чуть более четверти века, а у тебя материнский инстинкт проснулся.
— Захар, ты должен найти брата! — продолжила насиловать мои барабанные перепонки мать. — Он такой неприспособленный, ранимый…
Бесполезное недоразумение, только и способное создавать проблемы и мешать людям получать вполне заслуженное удовольствие. Да, я в курсе.
— Прямо сейчас, Захар! — Уже не просьба, а требование.
В этом вся моя родительница.
Это она у нас в семье голова и всегда решает, что, когда, кому и как делать. Достало.
— Найду, как смогу, мама! — отрезал я и услышал шум воды в душе.
— Захар!
— Хорошо, выезжаю!
Глава 20
Скотина! Он опять и не подумал о предохранении! Но что-то и моих истерических воплей «Надевай резинку!» тут тоже не прозвучало.
Я зло скребла кожу ногтями, стремясь поскорее смыть с себя сперму Захара.
— Я уезжаю, — сообщил он, появляясь огромной темной тенью с другой стороны матовой душевой перегородки.
— Повторюсь, если ты меня не поняла сразу: теперь ты живешь тут, о любом выходе из дома ставишь меня в известность звонком или сообщением, а я решаю, нужно ли это. «Забывать» не советую. Со своими бывшими дружками никаких контактов. И никаких — значит, именно никаких, Аяна. О любой попытке нарушить правила я тут же буду осведомлен, можешь не сомневаться. А вслед за этим будут и последствия.
— Как я узнаю, что…
— Не начинай! — грубо оборвал он меня.
— Я сказал, что их отпустят. Так и будет.
— А когда отпустят меня? — спросила, добавив в голос яда, подставляя под струи лицо.
— Мне пора, — проигнорировал мой вопрос котоволчара. — Завтра тебя ждет нелегкий день, да и у меня полно забот.
— Ты женат? — неожиданно вырвалось у меня.
— Абсолютно не твое дело. — И он направился из ванной.
— А что, блин, мое дело?
— Наше совместное удовольствие, де-воч-ка. Хотя мое — в приоритете.