Обняла его крепко, почти испуганно прислушиваясь к собственным чувствам и накатившим эмоциям. Отстранилась и подставила губы для поцелуя.
— Заскучала одна, да? — рассмеялся Миша, погладив её по спине.
Ира улыбнулась, в последний момент увернувшись от его взгляда. Повернулась к его родителям, а когда Валентина Александровна протянула к ней руку, шагнула и в объятия свекрови, даже поцеловала ту в щёку.
— Как вы доехали? Задержались, я уже волноваться начала.
— В пробку на въезде попали, а так всё отлично.
— Очень долгая поездка, — будто и не слыша сына, проговорила Валентина Александровна, забирая из рук мужа свою сумку.
— А уж граница!.. Я так переживала.
— Почему? — переспросила Ира, изо всех сил стараясь проявлять участие.
Пётр Валентинович многозначительно хмыкнул.
— Думала, нас обыскивать будут и непременно арестуют.
— Да типун тебе на язык, Петя. Что ты говоришь? — Валентина Александровна села на диван и вытянула ноги, вид у неё был усталый. Но рассказывать продолжила: — Я же ничего не понимаю, что они говорят.
Вопросы мне задают, а я только глазами хлопаю. Ира, перед нами машину досматривали. Я сама видела, обыскивали!
Ира продолжала стоять и натянуто улыбаться, а как только Миша вновь появился в гостиной, уже без сумок с вещами, настороженно на него посмотрела. Сама не понимала, отчего насторожилась, но с нервозностью справиться не получалось. А он ещё подошёл к ней и обнял. Так запросто, будто ничего и не случилось за последние дни. Ах да, он же не знает, даже не представляет, что она натворила…
— Мама, пора уже успокоиться, — сказал он, и по его голосу было понятно, что он улыбается.
Обнимает её, прижимает к себе и улыбается. Всё, как всегда. В принципе. — Лучше расскажи Ире о Париже. Что тебе понравилось. Думаю, это ей будет куда интереснее.
Валентина Александровна заметно оживилась, к Ире повернулась и выдохнула:
— Ира, Париж великолепен!..
Вот так и прошли следующие три дня, в рассказах о потрясающем путешествии, которое им сын устроил. Валентина Александровна рассказывала, Петр Валентинович поддакивал, Ира слушала, а Миша радовался тому, что его не дергают, что мама нашла для себя отдушину и загружает любимую невестку, а не его.
Он, вообще, в первый же вечер дома, смехом, пожаловался Ире на то, что его мама чрезвычайно энергичный и говорливый человек, а он, много лет не живя в отчем доме, признаться об этом позабыл. Ира в ответ промолчала, но в душе поднялось невероятное по своей силе раздражение.
