Говорил о совершенных глупостях, она и не понимала половины, Лёшка будто убедить пытался — то ли её, то ли самого себя, что их встреча не может быть случайностью, тем более, если это произошло дважды. Значит, нужно поговорить, выяснить… неизвестно что ещё можно выяснять, но если есть, что сказать, то он готов выслушать. И даже не спорить.
В какой-то момент Ира улыбнулась, как раз после его слов о том, что он готов выслушать и принять всё, как есть, правда, Алексей её улыбки заметить не мог, Ира сидела, склонив голову к его плечу, больше не смотрела в зал и на певицу, сосредоточившись на собственных ощущениях.
Таких острых и позабытых, когда от близкого присутствия другого человека, мужчины, чувства настолько обостряются, что ты будто звенишь от напряжения. И всё это лишь от звуков его голоса, запаха, едва ощутимых, порой и случайных прикосновений. И хочется закрыть глаза и просто наслаждаться этим, и пусть тебя трясёт от напряжения и ожидания, но когда ты долго этого не чувствовала, это тоже наслаждение.
— Ты не слушаешь меня, — обвинил он её.
Ира вздохнула, глаза открыла и едва заметно покачала головой.
— Ты меня не слушаешь, — повторил Алексей, уже без обвиняющей нотки, руку поднял и положил ладонь на Ирину щёку.
Она всё-таки посмотрела ему в глаза, всего секунду, потом щекой о его ладонь потёрлась, с чувством полной опустошённости. Не стало ни чувства вины, ни осторожности, ни мыслей о завтрашнем дне, в котором его уже, без сомнения, не будет, и она останется наедине с совершённой ошибкой.
Но сейчас…
Поцелуй с первой секунды был неистовым и жарким, и оба были уверенны, что он и должен быть таким. Ира придвинулась ещё ближе и обняла Алексея за шею, пальцы вцепились в воротник его рубашки, смяли его безжалостно, но когда запутались в Лёшкиных волосах, были нежны и ласковы. Вместо того, чтобы думать о последствиях, её с головой накрыли воспоминания о том, как трудно и болезненно она отвыкала от него. Как не спала ночами, плакала, уткнувшись в подушку, и заставляла себя не думать, возненавидеть, но как мечтала о ещё одном поцелуе.
Вот о таком, как сейчас, упоительном и заставляющем потерять голову. Она даже задохнулась, когда он отстранился, зажмурилась, пытаясь сдержать дрожь, когда Лёшка прижался губами к её шее, и сходила с ума от понимания того, что это он. И плевать на завтрашний день, на людей вокруг, она не в состоянии его оттолкнуть.
— На нас официантка смотрит.
