Тарелку от себя отодвинул и негромко проговорил: — У неё проблемы с головой, по-моему, это очевидно. Вместо мозгов ветер.
Ира спорить не стала, кивнула, правда, заметила:
— Но зато четвёртый размер груди и сексуальный рот.
— Ну, причём здесь это?
— Не причём, но когда твой нос оказался у неё между титек, выглядело это весьма органично, и главное, ни одного из вас не смутило.
Что ответить, он не нашёл, и обед закончили в молчании. Алексей на Иру кидал хмурые взгляды, а она потеряла аппетит и лишь ковыряла вилкой запечённую рыбу.
А потом ему в один момент надоело, Лёша бросил на стол салфетку и сказал:
— Поехали отсюда.
Ира спорить не стала, допила одним глотком вино и поднялась, как только официант принёс счёт. Даже первой из зала ресторана выскочила, чувствуя невероятную злость и обиду.
— Ира.
Он догнал её на улице, обнял за талию и заставил остановиться, но повернулась она не сразу, буквально заставила себя. Лёша коснулся её щеки, в глаза заглянул.
— Ты нашла из-за кого расстраиваться.
— А я не из-за неё, я из-за тебя.
Ты должен был из Лондона поехать к ней? — И закончила с сарказмом: — На свою виллу на Крите. Ты хорошо устроился, Лёша, как посмотрю.
— Ну что ты повторяешь глупости. Каринка верит в то, во что хочет верить. Да, она была у меня… в гостях. Но именно в гостях, я разрешил ей там пожить, когда она с отцом поругалась и захотела из Москвы уехать. Я к ней не собирался, да у меня голова не тем занята была, ты же знаешь. И я даже не могу сказать, что она специально всё это наговорила, потому что это не так.
Она всегда говорит то, что ей в голову в этот момент пришло, поэтому я не в восторге от перспективы ужина с её семьёй.
Ира внимательно его слушала, не сводя глаз с его лица. А когда он сказал про ужин, не сдержала усмешки.
— Конечно, ты не в восторге! Посадить за один стол жену и любовницу. И скажи, что я ошибаюсь.
— Ирка. — Он пытался её разжалобить, смотрел с мукой, после чего голову наклонил и заглянул ей в глаза.
— Ты просто… — Она замолчала, боясь всерьёз с ним рассориться, но почувствовала, что Алексей и без того напрягся, и взгляд стал цепким и прохладным, словно он её предупредить пытался о свершаемой ею глупости.
— Кто?
Её всё задело — и его тон, и колючий взгляд. Поэтому отступила, освобождаясь от его прикосновений и рук.
— Бабник.
Алексей руками развёл и усмехнулся.
— Это ты мне сказала в первый вечер в Лондоне, что я весь в отца. А теперь удивляешься сделанному открытию?
Ира головой качнула.
