Разница между ним и отцом в этом случае заключалась в том, что Алексей делал это чисто автоматически, совершенно не собираясь следовать своим инстинктам. А Андреас этими самыми инстинктами жил. Для своих шестидесяти пяти лет он выглядел на зависть многим моложаво и подтянуто, в тёмных волосах только недавно начала пробиваться седина, которая не портила его нисколько. Только шарма придавала, а уж если отцу приходило в голову какую-то женщину очаровать, и он ей улыбался, то устоять не могла ни одна, если только фригидная до мозга костей, а Алексею, да скорее всего и его отцу, настолько холодная женщина ещё не встречалась.
А маму всё это злило. Как только она замечала этот самый ищущий взгляд, на глазах превращалась в Медузу Горгону. И скорее всего это и стало в итоге причиной расставания родителей. Правда, у Алексея было подозрение, что это же и мешало им разойтись раз и навсегда. Андреаса тянуло к бывшей жене, хотелось осознать и прочувствовать, что он все ещё её волнует, что она до сих пор ревнует, несмотря на прошедшие тридцать пять лет с их знакомства в тот день, который он никогда в жизни не вспомнит, если только под гипнозом.
Да и Софья Игнатьевна подсознательно всё ещё чувствовала себя его законной женой, не зря же гордо носила фамилию Вагенас. И Андреас больше никогда не женился на русских, а ведь Россию любил и проводил здесь довольно много времени. И без сомнения, знакомых русских девушек и женщин всех возрастов у него было не перечесть. Но знал, что бывшая жена ни за что подобного предательства не простит, и поэтому не рисковал.
Хотя, по Европе, в смысле жён и бесчисленных любовниц, прошёлся частым гребнем. Только от славянок держался подальше, что и наводило на определённые мысли.
Софья Игнатьевна тем временем с мрачным видом констатировала:
— Ты не помнишь.
— Не сомневаюсь, что ты помнишь всё в деталях. Даже то, в каких подштанниках я был.
Алексей, уже не скрываясь, закатил глаза, и пока мама не начала возмущаться по поводу того, что отец явно спутал её с какой-то аморальной девкой, которая была готова разглядывать его подштанники в первый день знакомства, поднялся и протянул жене руку.
— Пойдём, потанцуем. Меня не слишком интересует время, которое предшествовало моему появлению.
— Да, — поддакнул ему отец довольно флегматично, не поддающийся гневным взглядам жены, — это было в прошлом тысячелетии. Не мудрено, что я не помню.
Прежде чем отойти от стола, Алексей заметил, как мама стукнула отца по руке, и услышал, как она его одёрнула.
