— Я через два дня на пляже буду, в самом крошечном бикини, которое у меня когда-либо было. Под торт там ни одного лишнего сантиметра ткани не заложено.
— А она там вообще есть? — Тома откровенно усмехнулась. — Судя по тому, что ты рассказываешь, там одни верёвочки."
"— Верёвочки, — повторила за ней Ира, соглашаясь, и вздохнула.
— Весёлой ты не выглядишь. Может, не поедешь?
— Да я не из-за этого. Я так жду воскресенья… Вот только как субботу пережить — вопрос.
Тома без сожаления смяла ложечкой кремовую розочку.
— А он что говорит? — В это многозначительное «он», Тамара вложила всё своё праведное, как она полагала, негодование.
Ира едва заметно усмехнулась.
— Что хочет.
— Ещё бы он тебя не хотел, умницу-красавицу. — У неё вырвался тяжёлый вздох. — Все они такие. А ты в такое ярмо ввязываешься, Ирка. На фиг тебе женатый?
— Не я его женила, Том. А сердцу не прикажешь.
— Посмотреть бы хоть на твоего принца.
Ира залпом выпила пол бокала вина. Вкус был терпкий, что позволило отвлечься.
— Что на него смотреть? Да и вряд ли ему нужны свидетели его измены жене.
— Так он вроде и не скрывается. Сама говорила: по ресторанам да по клубам водит.
— Видимо, в тех местах знакомых встретить не боится. — Тут же отмахнулась. — Ладно, Том, не пытай ты меня. И так тошно. Каждый день себе напоминаю, что он чужой.
Тамара пальцем в неё ткнула.
— Вот! Вот и напоминай, да почаще. Съездить на море, конечно, хорошо, — понизила голос до шёпота, — да ещё с мужиком, от которого дух захватывает, но не забудь, что вам ещё обратно возвращаться.
— Бокал с вином взяла. — Давай, выпьем за это.
Ира хмыкнула.
— За что именно?
— За твою разумность. И холодное сердце.
— Сердце у меня, Тома, совсем не холодное. — Они чокнулись, сделали по паре глотков, после чего Ира негромко добавила: — Люблю я его.
Двоюродная сестра остановила на ней пристальный взгляд, а Ира поспешила улыбнуться, отвлекая и Тому и себя от невесёлых мыслей. Воодушевление изображала, и постаралась не растерять его до возвращения домой. Улыбалась родителям, говорила о скором отдыхе, и игнорировала всяческие намёки на то, чтобы позвонить Мише и то ли сообщить ему об отъезде, то ли разрешения попросить.
— Мам, я еду с подругой. Причём здесь Миша?
— С какой подругой?
— С Милой.
Наталья Викторовна помолчала, видимо, пытаясь вспомнить. Но затем лишь качнула головой.
— Не помню её.
— И это тоже не важно, — заверила её Ира. Стояла перед открытым шкафом и критическим взглядом оглядывала доступные ей наряды.
