Но недопонимание тяготило, и хотя продолжать разговор о профессиональных успехах мужа, у Иры особого желания не было, она решила предпринять ещё одну попытку со свекровью договориться. Или поладить, или найти общий язык. Как угодно можно назвать, лишь бы та перестала пытать её своими пристальными, скорбными взглядами.
— Миша талантливый, у него всё получится, — сказала она, когда они с Валентиной Александровной всё-таки выбрались вместе в город, чтобы купить подарки родственникам и знакомым в Новосибирске. Кстати, ходить со свекровью по лондонским магазинам, было ещё то удовольствие.
Она совершенно не разбиралась в ценах, Ире постоянно приходилось пересчитывать для неё в российские рубли, переводить всё, что говорили вокруг, потому что Валентине Александровне всё было любопытно и необходимо знать.
— Разве я говорю, что это не так? Но даже талантливым нужна помощь, иногда. А ты жена.
Ира тихонько вздохнула, не отрывая взгляд от витрин.
— Вы же знаете, повышение означает возвращение в Москву, а Миша… мне кажется, он ещё не готов.
— А ты?
— Что я?
— Ты хочешь, в Москву? Там твои родители.
Над ответом следовало подумать. Ира знала, что свекровь анализирует каждое её слово, и наверняка использует это против неё в разговоре с сыном, если поймёт, что это для неё выгодно. Мишины родители хоть и гордились сыном, но его столь долгое пребывание за границей не слишком их радовало. Ире даже казалось, что они откровенно боятся, что Мишу соблазнят каким-нибудь выгодным предложением, и он решит остаться в Англии на постоянное жительство.
Чем именно их это пугало, было не совсем понятно, но точно не радовало.
На прямой вопрос следовало найти деликатный ответ, и Ира очень постаралась.
— Я скучаю по родителям. Но Миша любит Лондон, и в данный момент, думаю, он не готов вернуться. Даже если ему и предложат должность редактора. — Несмотря на проявленную деликатность и вежливую улыбку, прилипшую к губам, в голосе промелькнули тоскливые нотки. И, конечно же, это не осталось незамеченным.
Валентина Александровна бросила на неё проницательный взгляд, а затем взяла Иру под руку, как подружку какую-то, что было, прямо скажем, странно и излишне, но просто отстраниться она не осмелилась. А свекровь похлопала её по руке, вроде бы успокаивая или поддерживая.
— Ты хочешь домой.
Ира замешкалась на мгновение, но затем со вздохом согласилась.
— Хочу.
Но что толку, что она хочет в Москву? Она выходила замуж не для того, чтобы купаться в своих капризах.
