А во второй раз трубку ни с того ни с сего повесила Шарлотта буквально через пару минут.
– Никто не верил, что они выживут, тебе это известно? – заговорила сейчас Шарлотта. – Ведь это же, – она перешла на шепот, – настоящее чудо.
– Раз сегодня день рождения твоих детей, не смею задерживать, – сказал Страйк. – Спокойной ночи, Шарл…
– Подожди! – заговорила она с внезапной страстью. – Подожди, умоляю.
Повесь трубку, сказал голос у него в голове. Но Страйк не послушался.
– Они спят, они сладко спят.
Им неведомо, что сегодня у них день рождения. Это дурная шутка. Праздновать годовщину того кошмара, будь он трижды проклят. Страшно вспомнить: меня всю изрезали…
– Мне надо идти, – перебил ее Страйк. – У меня дела.
– Умоляю! – Она почти стонала. – Блюи, я так несчастна, ты даже не представляешь, мне так дерьмово…
– Ты замужняя женщина, мать двоих детей, – безжалостно оборвал Страйк. – И нечего плакать мне в жилетку, которой нет. Есть анонимные службы – туда и звони.
Бывай, Шарлотта. – Он повесил трубку.
Дождь усиливался. Капли барабанили в темные окна. Лицо Денниса Крида на обложке отброшенной книги было перевернуто вверх тормашками. От этого глаза, обрамленные светлыми ресницами, казались посаженными наоборот. Создавалась тревожное впечатление, будто глаза на фотографии живут собственной жизнью.
Страйк опять взялся за книгу и продолжил чтение.
9
Я, сударь, лишь о дружбе вас молю,Невзгод за вас мне выпало сполна.
И муки ран поныне я терплю,Добром ответьте ж мне – я злата не люблю.Эдмунд Спенсер. Королева фейДжорджу Лэйборну пока не удавалось заполучить досье Бамборо; между тем настал день рождения Робин.
Она впервые в жизни не испытала никакого душевного волнения, проснувшись утром девятого октября; когда она сообразила, какой сегодня день, настроение поползло вниз. Ей исполнилось двадцать девять лет – это даже звучало как-то странно: двадцать девять. Не то чтобы какой-нибудь ориентир, а скорее промежуточный пункт: «Следующая остановка – ТРИДЦАТНИК».
Полежав несколько минут в одиночестве на двуспальной кровати съемного жилища, она вспомнила слова любимой двоюродной сестры Кэти, сказанные, когда Робин в свой последний приезд домой возилась с двухлетним сыном Кэти и помогала ему рассаживать пластилиновых монстриков в кузове игрушечного самосвала.
– Ты, похоже, движешься не туда, куда мы все, а в другую сторону.
