Измотанная, поникшая, не ожидая от разговора с Джудит никаких чудес, Робин шла мимо букмекерской конторы и услышала телефонный звонок. Извлечь из кармана мобильный оказалось сложнее обычного, потому что она была в перчатках; пришлось повозиться, и при ответе у нее в голосе уже звучали панические нотки, тем более что звонок был с незнакомого номера.
– Алло? Робин Эллакотт слушает.
– Да, здравствуйте. Это Иден Ричардс.
Робин не могла сообразить, кто такая Иден Ричардс. Видимо, уловив ее затруднение, женщина на другом конце уточнила:
– Дочь Вильмы Бейлисс.
Мне, моим братьям и сестрам от вас пришли сообщения. Вы хотели поговорить насчет Марго Бамборо.
– Ох, ну конечно же, спасибо, что перезвонили!
Попятившись к входу в букмекерскую контору, Робин заткнула пальцем свободное ухо, чтобы заглушить грохот уличного транспорта. Иден – теперь она вспомнила – была старшей из детей Вильмы и членом лейбористской фракции лондонского муниципального совета от округа Льюишем.
– Не за что, – сказала Иден Ричардс, – мы, к сожалению, общаться с вами не хотим.
И я это заявляю от имени нас всех, понятно?
– Очень жаль, – ответила Робин, рассеянно наблюдая, как проходивший мимо доберман-пинчер присел на тротуаре и наложил кучу под хмурым взглядом хозяина с полиэтиленовым пакетом наготове. – А можно спросить, почему так?
– Не хотим – и точка, – отрезала Иден. – Понятно?
– Да, я усвоила, – сказала Робин, – но для ясности: мы занимаемся лишь проверкой утверждений, сделанных в то время, когда Марго…
– Мы не вправе говорить за нашу мать, – перебила Иден.
– Ее уже нет в живых. Сочувствуем дочери Марго, но не хотим ворошить прошлое… и прежде всего не хотим… никто в нашей семье не хочет… пережить это заново. Когда она пропала, мы еще были мал мала меньше. Жилось нам тяжело. Так что ответ наш – нет, понятно?
– Вполне, – сказала Робин, – но надеюсь, вы передумаете. Мы же не лезем в личн…"
"– Вот именно что лезете, – бросила Иден. – Да, лезете. А мы этого не хотим, понятно? Вы – не полиция.
И между прочим: самая младшая наша сестра проходит курс химиотерапии, так что сделайте одолжение, оставьте ее в покое. Ей волноваться нельзя. Все, мне пора. Ответ – нет, понятно? И больше, пожалуйста, никого из нас не беспокойте.
Разговор прервался.
– Дерьмо! – вырвалось у Робин.
Хозяин доберман-пинчера, соскребавший с тротуара весомую кучу именно этой субстанции, сказал:
– Как я вас понимаю.
Робин выдавила улыбку, сунула мобильный в карман и пошла дальше.
