Ни измена жениха, ни новость о том, что Артём женат, ни разбитые до костей третьем классе колени… Ничего в жизни мне такой убийственной боли не доставляло. Даже физически страдаешь от работы с детьми, посмертно. Мука. Хладнокровным оставаться не выйдет. Каждый раз я думаю — забрала бы себе, раз непутевым мамашам не нужен.
— Папуль, подожди, — касаюсь его руки мягко. Поглаживаю. — Давай я одним глазком посмотрю, поговорю. Быстро. У тебя там море работы, — рукой на его стол указываю. — Даже от поклонников письма имеются, — улыбаюсь, на что папа глаза закатывает, затем прикрывает.
— Дочка, не стоит, — интонацией продавливает свою точку зрения. Знаем, плавали. До Девятнадцати лет велась, безоговорочно.
— Богдан, не шуми. Дочка у тебя умница. Алёна, рад познакомиться. Альберт Самвелович, — протягивает мне руку. — Можно просто Альберт. Наслышан о Вас, — мужчина на десяток лет папы младше, ростом пониже, сухот.
— На беду, — на выдохе папа произносит, когда я руку протягиваю Альберту. Последний наклонившись, целует её.
Джентльмен.
Пока идем к нужной палате, Альберт рассказывает вкратце, что им известно, в чем заключается сложность при проведении экспертизы. Поступил ребенок семи лет. Ожоги. Малыш отказывается что — либо говорить, лишь плачет. Мать и отчим утверждают, что он сам по неаккуратности обварился, опрокинув на себя кастрюлю борща. Эксперта смущает характер повреждений. Симптоматика у «сам» и «не сам» зачастую различается.
— Попросите криминалистов скинуть фотографии с места происшествия.
Выйду — покажите, — прошу у него перед тем как в палату войти.
Замираю на мгновение перед входом. Не была готова и тут работать. Ладони потеют. О платье их вытираю и дверь толкаю.
Глава 34
Моя добрая мама решила по случаю моего приезда организовать званный ужин. Состав — расширенный. Наши родственники народ немногочисленный, поэтому присутствовать будут ещё друзья семьи близкие, родственники Бори, и ещё хрен знает кто.
— Давай в больницу поедем? — предлагаю папе.
Мы с ним заперлись в его кабинете.
Он пошел поработать и я следом засеменила. Вроде ничего особенного, но разговоры с мамой, сестрой и тетушками даются мне тяжело.
«Как же так, Алёнушка? Старородящей будешь».
Ой, ой. Страшно — страшно. В моем случае просто бы родящей стать, уже хорошо. Любых других людей за такие темы я бы посла. Но мама святое. Не совсем же я сука.
Папа посмеивается:
— Испугалась? А мне каково с ними, как думаешь? Бросила меня одного. Хоть на стены лезь.
— Сам виноват.
