Я бы, находясь на взводе, и душу чью — нибудь на прогулку отправила.
«Удалять не буду. Даже не проси. Если ты не заметила, посты с твоими фотографиями самые отлайканные на моей странице. Мужики ждут их каждый месяц» — просто очешуеть. Никогда она словом не обмолвилась, что я с её легкой руки где-то отсвечиваю.
Возвращаюсь и просматриваю внимательнее. Реально, выкладка частей меня производится на регулярной основе. С ума сойти. Ну не коза ли?
Через несколько секунд понимаю, ноги — мелочи. У неё на странице выложено фото, которого в принципе быть не должно.
Такое есть только у Артёма и у меня. А с её легкой руки у всех желающих.
Как — то зимой мы с ним отдыхали в центральной части страны. Несколько дней провели в эко номере — бунгало, он состоял из древесины и стекла. Стены все, кроме ванной комнаты, сделаны из закаленного стекла. Природа вся, как на ладони. Засыпаешь и просыпаешься будто под небом открытым. Полное погружение и нереальное уединение. Вокруг не души. Закрываешь глаза и слышишь трели птиц.
Душ в номере миниатюрный, принимать можно только в одиночку. На снимке я как раз только после него, стою спиной к камере в одном полотенце. Артём тогда решил меня напугать и снять это на видео. Что-то пошло не так. Он перепутал видео с фото режимом, а я с испугу полотенце отпустила. Вышло очень… доверительно. Не голая, но с излишне открытой спиной. Даже сейчас смотрю и понимаю, по кадру понятно, что сделан он «за секунду до». Сделано оно ночью, из источников света — только костер, разведенный на улица.
Прикрываю глаза, вспоминая. Боли больше эти воспоминания не доставляют. Только благодарность Артёму, за то что это было в моей жизни.
Он точно не мог показать это кому-то. Мне скидывать не хотел, Наташе бы и под пытками не показал.
Картинка на экране меняется. Входящий звонок.
— Слушаю твои оправдания, — принимаю его.
— Прости меня окаянную! — причитает бесстыдница. — Звоню мысли твои перебить. Уже небось представляешь себе, как будешь меня расчленять и по пакетам раскладывать.
— Палевно. Есть пара трудно… почти что неопределяемых способов убийства. Подумаю, что можно с тобой сделать.
— Киса моя, ты же не обижаешься? Тебе равно, а тёте Наташе польза, знаешь какая? — её игриво — ласковые интонации, как и всегда, с меня хмурь прогоняют. Крайне беспринципная барышня.
— Тебе надо было лисой родиться, родная.
— Чтобы какой-то козел меня поймал, надел на палку и бегал по деревне?! Вот уж спасибо! — пищит возмущаясь и хохоча.
