Глава 74
Если бы мне в юности кто — то сказал, что я спустя годы буду вместе с папой сидеть и курить подаренные ему друзьями сигары, ржа при этом безудержно — никогда, ни за что, ни при каких условиях бы не поверила. Но факт остается фактом. Именно этим мы с папой заняты в данный момент.
О том, что эта дрянь с легкими «увеселительными» добавками, мы поняли уже в процессе, но нас и это не остановило. Сидим с ним, смеёмся, с совершенно несмешных вещей. Врачебный юмор и так отличается от человеческого, а в таком состоянии…
Таким странным образом мы решили отметить успехи папы при проведении показательной операции.
Несколько раз в год он такие проводит в рамках научных конференций и национальных проектов. В этот раз проводилась операция по замене сердечного аортального клапана собственным клапаном легочной артерии. Наличие зрителей, пусть и удаленных от операционной папу никогда не смущало. Главная проблема в другом. Фильтрация речи. К нему крепится гарнитура, с камерами, около очков и микрофоном у рта.
Он комментирует всё происходящее. Обычно резкий на словцо папа, тщательно подбирает слова как славный зайчик. В остальном всё как обычно, отточенные до мельчайших деталей движения всех хирургических манипуляций. Никаких «Галя, подай скальпель». Каждый человек на своем месте, годы практики отточили действия рук до совершенства. Такими людьми должна двигать исключительно любовь к своему делу и неутомимое желание к совершенствованию собственных навыков.
На сложные операции папа по несколько дней настраивается, важно всё от настроения до распорядка дня.
После необходимо расслабиться, что мы и делаем.
Папа, в отличие от остальных, готов слушать даже про топ находок при вскрытии. Ему интересно. Задает вопросы, вплоть до уточнения диаметра гайки, найденной в системе пищеварения одного из моих хомячков.
— Алёна! — к нам на веранду стремительно, как ветер в поле, заносится мама. Смотрит попеременно то на меня, то на папу. Всплескивает руками, картинно и эмоционально.
— Богдан! — её голос звенит от негодования и возмущения. — Как вам не стыдно! В доме дети! Бессовестные! — ага, я вся в отца пошла. — Богдан, что ты скажешь в своё оправдание? — подбоченившись смотрит на папу, тут же губы поджимает.
Папа несколько, как мне кажется долгих, секунд на неё смотрит, молчит, затем начинает хохотать, от души, голову запрокинув назад.
Я смотрю на эту картину и сдержаться пытаюсь. Неудобно, это же мамочка.
