Лучше расскажи, как у вас тут?
— Хомяк твой, долгоиграющий, снова у нас.
Вау. Неожиданно. Медленно киваю, глаза распахнув, мол, да что ты?! Эксгумация в четвертый раз, это сильно. И бестолково. Тело покойного, очень богатого дедушки буквально на части наследники рвут.
— В этот раз кто?
— Дочка прикатила в наследство вступать. Утверждает, что на момент составления завещания уже дедок был не в себе.
— Они сами там не в себе.
— Пошли, детка. Дядя Толя добрый сегодня, на выбор тебе: трепанацию или гисту хочешь делать? — произносит с улыбкой от уха до уха, взгляд маньячный.
Стоит мне подняться, он тут же хватает меня за пряжку ремня и тянет в наш милый цоколь.
Работа привычно меня увлекает, позволяет отвлечься от грустных мыслей. У Толи смена до четырех и я остаюсь до последней минуты. Затем мчусь домой в порядок себя приводить, перед встречей с ребенком необходимо быть аккуратненькой. Смываю макияж, принимаю душ, торопливо влезаю в светлый спортивный костюм.
Встреча с этими парнями для меня волнительна, хотя я и наложила вето на Костю.
Ручки у меня золотые, по его утверждению, лишь такое объяснение можно дать спокойному поведению сына. Снова мы закончили быстро, затем разминаем непарный мышечный орган.
— Скоро на папу будешь рычать, — резюмирую. За что получаю тычок пальцем в спину, от этого самого папы.
— Как динозавр, — скалится мелкий, изображая при этом руками у лица лапы, когтистые.
— Именно так.
Собираюсь уже уходить, но Петя меня за рукав ловит.
— Выпейте с нами чаю. Пожалуйста. Папа пирожные купил, если Вы уйдете он со мной не поделится.
— Сам их все съест? — удивляюсь, усиливая эффект взмахом рук.
Петя хихикает. Костя глаза закатывает, обреченно вздыхая. Смотрю на него, мол, спалили тебя.
Ситуация в корне неправильная. Оставаться излишне не стоит, от слова совсем. Но как ребёнку откажешь?
Достаю из сумки коробку с шоколадными яйцами.
— Тебе, наверное, столько нельзя.
Давай договоримся, твои игрушки, а шоколад папа съест?!
— Конечно! — Петя несется на кухню, миг и уже на стуле сидит, в ожидании сложив ручки свои на столе.
— У меня все зубы выдадут, — стонет Костя, с гримасой страдания на лице.
— И попа слипнется. Но вопросы решаемы, — успокаиваю его.
Глава 45"
"Моя жизнь словно прорубь и я в ней карась, подмороженный. Туда поплыла, сюда поплыла. Толку нет, но мне нравится.
