Туда, где в окружении луж и зеленого ковра из мха, на свободном от травы пространстве скрючилась старая осина.
— Эй, ты не туда, давай назад! — раздалось сзади от Юрия.
Дошёл до дерева и, развернувшись к гвардейцам, махнул рукой:
— Тут земля мягче! Копать легче!"
"Николай заматерился громче, да так, что я его услышал, а между нами, к сведению, метров двадцать. Юрий лишь хмыкнул и покрутил головой. Водила же промолчал, только перехватил лопаты.
Я огляделся пока они подходили. Приметил обломок осины на земле. Короткий, но крепкий, сойдёт, как кинжал.
Длинных же веток, чтоб под копьё, на виду не валялось. Только одну толстую нашёл, сойдёт за дубинку.
Запах хвои пропал окончательно. Даже затхлость болота отступила. Приторный смрад мертвичины усилился. По лесу раскатился протяжный вой.
— Это что, волки? — Завертел головой Николай, выходя из зарослей травы.
— Чуют, что обед принесли, — хмыкнул Юрий, выходя за ним следом.
— Не помню, чтоб здесь так несло трупами, — водила Серёга, пробив слой мха, воткнул лопаты в землю.
— Популярное место? — усмехнулся, глядя на них. Раз они со своими способностями слышат и чуют, значит всё, демон окончательно воплотился в этом мире и уже близко. Совсем близко.
Сердце замерло. Дыхание выровнялось. Голова стала холодной. Очистилась от посторонних мыслей.
— Ну что, — улыбнулся гвардейцам, вызвав их удивление, Коля, даже, вздрогнул, — вот мы и на месте.
— И что, даже не попробуешь нас перекупить? — удивился Юрий.
— А смысл? — хмыкнул я, — всё моё на мне, после смерти снимите и заберёте….
— Ты охренел! — воскликнул Николай, но я не обратил на него внимания.
Тем более водила с Юрием лишь усмехнулись. Так что не Коля заказывает здесь музыку, слишком молодой. Да и не оставшиеся двое тоже.
— Но ваши предложения готов выслушать, — закончил я фразу и посмотрел на них.
— Да что с тебя взять, — хмыкнул Юрий, повернул голову и бросил: — Коля, кончай его.
Приказ отзвучал приговором. Лицо Николая застыло, и он, словно в замедленном кино, ме-эдленно, откинув с кобуры хлястик, оттопырив локоть, нехотя достал пистолет и, закусив губу, навёл на меня.
Жилка на его виске пульсировала. Стекали капли пота. Он вздохнул. Тяжело, протяжно, с надрывом. В глазах мелькнула тоска, а рука задрожала. И тут наши взгляды встретились.
— Да ну на хрен! — Он резко опустил пистолет. — На хрен! Не могу так!
Он повернулся к Юрию:
— В бою ещё, куда ни шло, но я не палач, — Коля мотнул головой, взмахнул руками, развернулся и пошёл обратно.
