У Ганса был артефакт сокрытия следов? Мне бы пригодился.
— Его, конечно, — выпалил Тихон горячо, — его приговорят, я уверен. Буду требовать, как свидетель…
— Дружище, успокойся, — я отодвинул его тарелку подальше, пока вилка не пробила керамическое донышко. — Ничего страшного не произошло, Маша справилась.
— Да, — кивнул Тихон, и в его голосе послышалось восхищение: — она сильная. Не сдалась. Вступила в бой и погнала его из комнаты.
— Вот видишь, — хмыкнул я, — ты об этом вспоминай чаще, а ещё о том, как она стояла в коридоре и пинала его.
— Да, — протянул Тихон мечтательно, его взгляд поплыл.
— В одном полотенце, — добавил я, чтобы усилить эффект. — Как пнула его.
Тихон вздрогнул и вскочил со стула. Глаза его расширились. Он повернулся боком и выпалил:
— Мне на пары пора, я за вещами, — он боком скользнул в свою спальню и прокричал из-за приоткрытой двери: — давай больше не вспоминать вчерашний вечер? Пожалуйста.
— Как скажешь, — хмыкнул я, подтягивая его тарелку к себе. — Но тебе надо стойкость проявлять, а то ты вчера в обморок упал от одного вида…
— Кирилл, — на пороге спальни появился Тихон с портфелем в руках, — я не понимаю, о чём ты говоришь.
Его шея и щёки полыхали красным. Глаза смотрели в сторону двери. Собственно, в ту сторону он и пошёл. Вернее, побежал.
Шаркнули ботинки. Щёлкнул замок, и я остался в комнате один на один со вторым завтраком.
Нда. Хорошо, что Ганс ничего не разболтал. Тихон не станет обманывать, да и не сможет. А вот то, что он хочет развидеть как полотенце соскальзывает с Маши — забавно.
Он, хоть понимает, что в клубе встретится с ней? Как бы снова в обморок не упал. Но вернёмся к Гансу.
История с ассистентом Бергсона входит мутная. Я только что вспомнил, как он говорил, что ничего не видел. Он же это мне говорил, про Харона, а не про Машу. Мария потому его и ударила, что он, даже поправился.
Сердце ухнуло и застучало чаще. Неожиданная догадка заставила напрячься.
Это, что ж получается? Ганс искал следы Бога, а мне говорил, что ничего не видел потому, что знает о моей связи с ним?
Да ну, бред.
Он, скорее всего, говорил со мной, потому что Маша меня на помощь звала, плюс я граф, а остальные ниже меня по статусу. Кроме Марии Ивановны только я мог остановить его избиение. Мог он так думать?
Мог. А ещё мог знать о связи с Хароном…. Так, стоп.
Я потёр виски и посмотрел на яичницу Тихона, есть как-то перехотелось.
Если он знал про мою связь с Хароном, то он знает, кто я. Может меня выдать.
