— Какой адрес? — спросил я у пацана.
— Московская застава, Кубинская улица, — назвал он номер дома и квартиры.
Я достал телефон и вызвал такси. Мы начали спускаться по лестнице. Василий плюнул на дверь третьего этажа. Потом на вторую.
Посмотрел на него, приподняв бровь.
— Что? — удивился пацан. — Там твари живут, несколько раз уже вызывали жандармов на меня. Да таких крыс…
Он с размаху пнул пустую бутылку. Стекло брызнуло осколками, зазвенело по ступенькам.
— Тебе заняться нечем? — Коля схватил его за шкирку.
— Тут и так помойка, разницы никакой, — огрызнулся Слон.
— Вот из-за таких, как ты, она и есть, — Коля встряхнул его. — Тебя бы в армию на пару годков, и сразу бы мозгов набрался.
— Ага, щас. Бесплатно работать и горбатиться не по мне.
Мы вышли из подъезда. Слон дёрнулся в сторону и рванул через двор. Коля среагировал сразу. Настиг его за три секунды. Удар под дых согнул пацана пополам.
— Больно. Больно, — заверещал Василий, когда Коля заломил ему руку.
Заметил подъезжающую белую «Ладогу» такси.
Накинул на Слона залинание молчания и сел вперёд, а ребята разместились сзади. Машина тронулась. Попетляла по улицам района и мы въехали в квартал, где дома выглядели чище, граффити встречались реже, но их ветхий вид всё же выдавал, что мы всё еще где-то на окраине города.
Такси остановилось у серого здания с высокими окнами и обвалившейся лепниной под крышей. Краска на стенах облупилась, но даже так чувствовалось былое величие постройки.
— Какой подъезд? — повернулся я к Слону. Тот моргнул глазами и я снял заклинание.
— Ну?
— Второй, — мотнул он головой и добавил: — не подъезд, а парадная.
Я хмыкнул и толкнул тяжёлую дверь. В нос ударил запах сырости. Нога ступила на широкую лестницу. Обколотый мрамор ступеней потемнел от времени, но всё ещё хранил следы былой полировки. Рука скользнула по чугунным перилам. Пальцы нащупали витые узоры.
Задрал голову. Лепнина на потолке местами осыпалась, обнажая серый камень. В уцелевших фрагментах угадывались виноградные лозы и фигуры ангелов.
"
"Шаги гулко разносились по парадной. Даже эхо здесь звучало иначе, чем в современных подъездах.
На втором этаже нас встретила массивная железная дверь. Необычного вида замочные скважины говорили, что просто так её не открыть.
Хмыкнул и прикрыл глаза. Воля духа скрепила стихии и они проникли в механизм. Щелчок. Ещё один. Замок поддался, и дверь открылась. Из квартиры донёсся цокот когтей по паркету. На пороге возникла чёрная молния с коричневым подпалом.
