Охранники на воротах в город всегда брали плату за проход. С меня-то нет, знали в лицо, а вот с других да. Вышел из города, забыл что-то дома — будь добр плати снова.
Правда, это продлилось недолго. Помню, в Афинах бунт из-за этого поднимали. С тех пор плата за проход осталась только для гостей.
Солнце почти ушло с небосклона. Среди облаков уже мелькала луна. Студенты расходились из клубов по общагам. Те кто задержался.
Я быстро шёл к себе в комнату, а в голове поселилось предвкушение завтрашнего дня. Первая добыча в новой жизни.
Стремительный бой на грани.
Сегодня меня могли убить. Вполне могли. У бандитов для этого были все шансы. Надо подстраховаться на будущее, сделать артефакты защитные. Да и Керры показали свою покорность воле Харона. Но, чтобы их снова призвать нужна магическая анонимность. А я пока не могу сам сделать такой артефакт.
Как уже надоела эта нехватка сил! Многие, привычные действия теперь не выходят по щелчку пальцев. Приходится попотеть. С одной стороны это бесит.
Прям скулы сводит. А с другой — будоражит.
Кто я был? Великий маг. Равный Богам. Все меня уважали или боялись. Походы становились короче. Противники слабее. Скучно.
Толи дело, когда я шёл к могуществу. Каждый день — схватка не на жизнь, а на смерть. Новые знакомства, противники каждый раз сильнее. Путешествия растягивались на годы, на десятилетия. Женщины дарили благосклонность не за силу и статус, а по любви. Воины становились друзьями, не ради выгоды, а по искреннему велению души.
Не приходилось разбираться в людских интригах, искать двойное дно.
Ха, да у меня сейчас вторая молодость! Я снова взвешиваю за и против. Предвкушаю успех. Неопределённость щекочет нервы. Появился азарт.
Определённо, когда верну силу и разберусь с ЦПУ, обязательно выясню, куда ушли Боги. Выясню и пойду за ними. Вдруг, я пропускаю самое интересное?
— Что ж ты делаешь, орясина! Ты его пугаешь!
За размышлениями я подошёл к зданию общежития. Мария Ивановна стояла под высоким дубом и размахивала руками.
— Лаврушка, иди к дяденьке, он не кусается! — голос вахтёрши был полон мольбы, вдруг она сменилась на злость: — да что ж ты ветку так шатаешь, он же выше лезет! Совсем бестолочь. Который раз уже!
Сир Конрад отмахивался от криков. Цеплялся за тонкие ветви и старался не сорваться. Подаренный мной котёнок карабкался уже на самую верхушку.
Решил не отвлекать их — развлекаются люди, зачем мешать. Обошёл стороной и поднялся на крыльцо общаги.
